Чтение онлайн

И пред созданьями искусств и вдохновенья Трепеща радостно в восторгах умиленья. – Вот счастье! вот права!.. –

так восклицал Пушкин.

Произведения науки будят другое чувство. Конечно, можно воспринимать и математические уравнения, заключающие в себе кривую космической ракеты, и с эстетической стороны. Но главное в науке другое. Наука – всегда толчок в будущее, всегда вопрос, что будет завтра! Наука не эстетическое достижение. Наука всегда обновление. Она не отказывается от своего вчера, но неудовлетворенность достигнутым – ее стихия.

Экскаватор, врубовая машина, станки-автоматы – все нам задают вопросы.

Простого практического изучения техники по учебникам становится мало. Наши люди, естественно, хотят разобраться в научной,

принципиальной стороне предмета. И, в частности, уяснить переход от практических задач и предметов к формализованным путям мышления, то есть в первую очередь к математике. Это первая ступень в той веренице вопросов, которая нас уже подводит к более всеобъемлющей проблеме научной революции, составляющей у нас, в СССР, не самостоятельный фактор, но одну из сторон преобразовательных процессов, которые происходят в нашей стране.

«А что значит вообще научная революция? Что сейчас происходит в науке и почему в этой научной революции первенствующее значение приобретают математика и кибернетика?» Сегодня в цехи и на заводы пока еще медленно входят мерцающие вестники будущего – автоматы и роботы. Но этот процесс с каждым годом будет ускоряться. Что же произойдет завтра, при полной победе революционной промышленности коммунизма? Что же – наступит «мир кнопочной цивилизации», когда руки людей совсем освободятся от труда механического, чтоб приложить эти руки к труду только творческому, который весь будет пронизан искусством, красотой?

Обращаясь к точным наукам, мы говорим, что вступили сегодня в век атома и космических ракет. Но открытие внутриатомной энергии и построение первых ступенек для путешествия в космос – это только наиболее поражающие наше воображение факты. Научная революция за последние 10–15 лет охватила многие области, подвела к совершенно новым взглядам на природу живого и мертвого вещества, особенно на путях нового направления в науке – кибернетики. Раньше человеческий мозг не имел в природе себе «конкурента» ни в чем. Сегодня положение частично изменилось.

Не буду вторгаться в головокружительную область, в которой только разгораются страсти: о степени и характере заменимости функций человеческого мозга. Скажу о том, что уже достигнуто, что сегодня кибернетические устройства берут на себя функции переводчиков, библиографов, даже частично инженеров, во всяком случае в области планирования производства и управления. Я уже не говорю о вычислительных операциях.

Новое направление в науке открывает новые пути к познанию прежде всего самого человека, по крайней мере в тех его функциях,

которые поддаются формализации, то есть сравнению их с машинами (как это делал И.П. Павлов). Мир стоит на пороге, когда биология – наука о живом веществе – будет рассматриваться и уже рассматривается на молекулярном и атомарном уровнях.

И может быть, здесь, на этом участке молекулярной биологии, загорится тот яркий факел поразительных открытий, который заблестит не меньше, чем звезда спутника.

Д. Менделеев писал, что ученый получает высшее эстетическое наслаждение, когда он представляет себе гармонию научного здания хотя бы с недостроенными частями.

Скажу, что эту гармонию хочет увидеть сегодня не только ученый, а каждый человек. Мысль каждого советского человека хочет заглянуть и в завтра науки не только в силу практических потребностей, но и побуждаемая философскими и, если хотите, эстетическими интересами.

Вот здесь бы и должна прийти на помощь книга, которая дала бы возможность подышать творческим, будоражащим, как озон, воздухом научных открытий. Но такой книги, которая бы на живых фактах раскрыла философию величайших сдвигов, происходящих сегодня в науке, книги, которая дала бы возможность единым взором охватить поле битвы человека с природой или, вернее сказать, панораму освоения человечеством сил природы, – такой книги, к сожалению, нет.

А как нужна была бы такая книга широкому читателю. Как бы она пригодилась и для укрепления материалистического мировоззрения. Ведь еще Энгельс говорил, что без знания естественных наук нельзя быть настоящим марксистом.

Ученые нередко высказывают недовольство писателями, когда они берутся за популяризацию научных знаний. Мне кажется, что мы недооцениваем то важное и серьезное, что сделано в этой области такими писателями, как Б. Агапов, К. Андреев, Д. Данин, Н. Михайлов, А. Морозов, О. Писаржевский, В. Сафонов и др. Но верно, что вопрос о создании у нас общедоступной и в то же время

серьезной литературы по вопросам науки приобретает сегодня на фоне того, что происходит в стране, большое общественное значение. Но тогда возникает и такой вопрос: почему наши большие ученые сами не берутся за перо (если писатели, по их мнению, делают плохо), чтобы рассказать о том, что происходит сегодня в области физики, химии, астрономии, биологии и, наконец, математики? Кстати, здесь есть чему поучиться и у зарубежных ученых, например у англичан. В Англии многие видные ученые находили время (а главное, считали необходимым его найти) помимо своих прямых занятий наукой также рассказывать о ней народу. И это делали самые видные ученые, начиная с Фарадея, автора «Истории свечи», кончая Эддингтоном, Джинсом, Брэггом, Берналом и др. И сегодня автором превосходной книги под названием «Законы природы», книги, дающей единую картину развития физических понятий, кончая новейшими открытиями в области элементарных частиц, тоже явился английский ученый, профессор теоретической физики Бир-мингамского университета Р.Е. Пайерлс.

Но вернемся к нашей основной теме о возникших диспропорциях между развитием искусства, его воздействием на сознание человека, и развитием самой науки.

Памятуя о неотделимости науки и искусства от общества, в то же время полезно абстрагироваться, чтобы рассмотреть каждую сторону творческой деятельности человека в ее особой роли. И хотя искусство и наука направлены на познание жизни, но «выражение лица» истины здесь разное. Странно было бы требовать от эстетики, чтобы она с такой же скоростью обновляла свои формы, как это делает наука. Но закрывать глаза на то, что мир науки, машины и формализованный метод мышления (математики, математической логики, кибернетики) отвоевывает все большее и большее место в сознании человека, не только ученых, исследователей, но самого широкого круга людей, – не замечать все это было бы ошибкой. Этот особый мир способен воздействовать на наше сознание так же, как и другие области человеческой деятельности – политика, искусство, нравственность и т. п. И вот мы, считая противопоставление искусства и науки вздором, тем не менее встречаем такие факты, что эстетические ценности начинают как бы пятиться под напором поражающих наше воображение научных открытий и действенности научных методов.

Один из читателей сообщает, что в его проектном институте, в котором работают более пятисот инженеров, техников, архитекторов, большинство «являются сторонниками идеологии, защищаемой инженером Полетаевым, и проявляют мало интереса к литературе или музыке». В институте пробовали привить его работникам любовь к современной литературе, искусству, устраивали лекции и т. п., но на них едва ли приходило два десятка человек.

Правда, в ответ на этот пример можно привести три или пять противоположных примеров, которые будут свидетельствовать о том, что профессора математики, химии являются или музыкантами, или ценителями литературы и т. п. Я уже не говорю о рабочей молодежи, которая, конечно, тянется к произведениям искусства.