Чтение онлайн

Но какова вероятность, что монешский бог откажется от слов, произнесённых в присутствии Элис? Рэйзор помнил тот эпизод во дворце: как бог ни хорохорился перед «пожирателем», он его боялся. Для Элис же выгодна тишина в отражениях миров, а не очередная война между Монехом и Лионтом.

— Планируй начало строительства нового завода, — распорядился Рэйзор. — И на этот раз он будет возведён полностью за наш счёт.

Результаты опросов накануне дня выборов оказались далеки от желаемых.

По предварительным расчётам Рэйзора, он должен был идти с Гесом ноздря в ноздрю, с разницей в пределах одного-трёх процентов. В реальности за ксарата Келлемона собрались проголосовать тридцать четыре процента военных, за Рэйзора — двадцать семь. Он еле обогнал Тсадаре Лараша с двадцатью двумя процентами голосов. Идеи торерата Хана показались избирателям наименее привлекательными, поэтому ему доверились всего тринадцать процентов личного состава. Наконец, четыре процента отказались отвечать вовсе.

Причиной просевшей популярности Рэйзора, скорее всего, стал Идир: авторитет лучшего пилота «Третьей стороны» простирался далеко за пределы его авиационного звена. Быть может, Рэйзору простили бы разлад с подчинённым, но запрет на продвижение шерла по службе ополчил против робота многих солдат.

Перспектива оглушительного провала не просто замаячила на горизонте, а уже фактически стучала в дверь. С Ларашем или Ханом во главе организации Рэйзор ещё уживётся, но с Келлемоном… И в отставку, в отличие от людей, он подать не может.

Даже официальное соглашение с Монехом не спасло положение, хотя Рэйзор бросил все дела и отправился в Сарабат вчерашним вечером, как только бог милостиво сообщил Ветру устами пограничника Казу, что готов подтвердить договорённости. Памятуя о советах Элис, Рэйзор не стал ничего переигрывать: раз Имах желает общаться только с ним, так пока и будет. В условиях резкого набора популярности Келлемона лучше поднять свою значимость для организации.

Успех команды Креса на ниве борьбы с демонами, покрытие большей части расходов за счёт частных инвесторов, открытие универсальной энергии — всё это делалось с подачи и по настоянию Рэйзора, и всё же немалые заслуги не смогли перевесить популярность идей ламерийца в «Третьей стороне». Проигрыша, как и ликвидации, Рэйзор не боялся, ведь он боролся не за власть в организации, а за альтернативный подход к решению проблем. Под руководством воинственного Келлемона произойдёт тотальное замещение заложенных в устав идей альтруизма. Да, Гес утверждал, что они появились только для отвода глаз, но если цель «Третьей стороны» — только испытание оружия в других мирах, то в чём тогда разница между тохшанами и чудовищами, превратившими другие планеты в полигоны для отработки ударов рекурсивным телепортом?

Не давали покоя и слова Элис. Многих покоробило её пренебрежение к людям: вот и Софике зациклилась на гротескном сравнении с фишками, не заметив, что гостья упомянула кое-что ещё. Другие игроки. Кто они, где они, и к группировке каких сил принадлежат? Та же Элис ясно обозначила, что «Третьей стороне» больше всего подойдёт стратегия торерата Хана: отбросить притязания на роль межмировых спасателей, засесть на Тохше и не отсвечивать. Это означает обрыв связей со многими мирами, отказ от постройки завода на Смиде, прощание с итиайя в каверне, да и в целом явную демонстрацию трусости. Но если тохшане хотят, чтобы с ними считались даже такие, как Элис, то организации нельзя разлагаться под давлением обстоятельств: нужно оставаться верными декларируемым ценностям добра и взаимовыручки. Пока смертные прячутся на своих планетах, они будут фишками в чьих-то руках, и отсидеться в «домике» не получится.

Рэйзор понимал, что навязать своё представление о будущем «Третьей стороны» не может, но собирался сражаться за умы людей до конца. Времени оставалось немного: на базе скоро просигналят отбой, а выборы стартуют ранним утром. Никакой сокрушительной победы над демонами не хватит, чтобы убедить военных проголосовать за робота… Да и не хотел он на самом деле, чтобы голосовали за его личные заслуги, нет. Отбросить предрассудки, вспомнить, что сподвигло предков на помощь другим цивилизациям, подавить развившееся с годами высокомерие и принять тот факт, что не может «Третья сторона» в одиночку расправиться с новыми врагами — вот, что нужно было Рэйзору от людей. Время концепции «одни против всех» прошло.

И ради того, чтобы люди пересмотрели свои взгляды, Рэйзору тоже придётся наступить себе на горло. Он не забыл, как Лараш с Ханом, объединившись, дважды ударили в спину, но поддержка торерата Хана была необходима как никогда. Не будет «Третья сторона» работать как единый слаженный механизм, если Келлемон тянет в одну сторону, Лараш с Ханом в другую, а Рэйзор в третью. Пора идти на примирение.

Торерат Хан опять работал допоздна. Когда Рэйзор, постучав, зашёл к нему в кабинет, Акан стоял возле полок позади стола и листал маленький потрёпанный блокнот в кожаной обложке. Страницы были исписаны мелким скачущим почерком, будто человек торопился или захлёбывался эмоциями. Акан с горькой улыбкой переворачивал листки, скользил пальцем вдоль малоразборчивых строк, иногда останавливался, заново перечитывая одни и те же предложения… По всей видимости, в блокноте хранилось что-то глубоко личное для темийца, и Рэйзор не решался первым начать разговор.

— Сегодня Ветер сделал мне замечание, — с оттенком не то веселья, не то возмущения вдруг поделился Акан, захлопнув блокнот. — Сказал, что для главы разведки я недостаточно хорошо проработал нанесённые атлериями травмы.

Он протянул опешившему Рэйзору блокнот.

— Вот, почитай. Дневник, который я вёл, будучи в плену у атлериев. Почитай и ответь: способен ли человек без блокировки воспоминаний полностью избавиться от такого страха?

Рэйзор бегло просмотрел записи на ветхих страницах: молодой темиец скрупулёзно конспектировал хронику превращения разумных людей в безмозглый скот под властью атлериев. От ожиданий сладкой жизни до проживания в бараках, где у тохшан выкачивали кровь, немного восстанавливали здоровье и снова доили. Цикл продолжался до тех пор, пока у человека не отказывали внутренние органы. Юный Акан, сдавшийся в плен добровольно, слишком поздно осознал свою ошибку. Он умел сопротивляться гипнозу атлериев и пытался подговорить других людей к побегу, но всё зря: очарованные установками иномирских захватчиков, они добровольно шли на медицинские процедуры. Атлерии не принуждали пленников, они медленно подпитывали их подсознание гипнотическим ядом, искажающим пирамиду базовых потребностей.

Когда иномиряне раскрыли, что Акан способен воздействовать на других людей, за него принялись с удвоенным энтузиазмом. Рэйзор видел, как темиец изо всех сил сражался с атаками на разум, как яростно вычёркивал положительные эпитеты из записей, не давая себе ни на секунду усомниться в реальных условиях содержания людей. Если бы не войска Сопротивления, спасшие Акана из плена — как знать, сколько бы он ещё продержался.

Между сухих строк читалось бессилие: один раз ошибившись, Акан не мог уже ничего изменить ни в своей судьбе, ни в судьбе окружающих. Страх, что за громкими обещаниями лучшего стоит вечное рабство, он пронёс через всю свою жизнь.

— Ветер не прав. Для главы внешней разведки здоровая доля опасений, скорее, необходима, — сказал Рэйзор, возвращая Акану дневник. — Если бы не твой изрядный скептицизм, мы влипли бы в дурно пахнущее дельце намного раньше.

Акан сдержанно улыбнулся и запрятал дневник в дальний угол полки, между двумя солидными томами по устройству аванпостов.

— Но страхи главнокомандующего утянут организацию на дно, — добавил Рэйзор. — И люди это чувствуют.

— Ты про выборы? — уточнил Акан, с кряхтением усаживаясь за стол. — Меня они нисколько не интересуют. Иллюзия контроля, которого у нас нет.

Как сильно темиец изменился за последние дни! Последняя искра оптимизма покинула его разум, и он превратился в ворчливого старика, пророчащего «Третьей стороне» скорый конец света. Но Рэйзор не собирался ставить на нём крест: Акану по-прежнему было за что бороться на Тохше.

— Ты сейчас будешь мне возражать, что Элис не враждебна, — опередив Рэйзора, продолжил Акан. — И что Мседео не нашла в её прошлом никаких немотивированных атак. Только Мседео не может заглянуть дальше, чем на две-три тысячи лет назад, а что было до этого? И сколько ещё подобных Элис существ привлекло наше барахтанье в паутине отражений? Вопрос не в том, «если» они сюда придут, а «когда».