Чтение онлайн

– Выйди вон, пока я не приказал снять с тебя твою поганую голову и повесить ее на самую высокую пику, чтобы и твой хозяин ее узрел! – князь подскочил с места.

Оба посла, говоривший и молчавший все время, синхронно сделали два шага назад.

– Могу ли я передать твои слова, великий князь, как отказ следовать нашим условиям? – продолжал пятиться к выходу узкоглазый.

– Именно, – Тройтан сжал кулаки.

***

Драгош разрешил Исхе расположиться прямо в лекарне, ее тюфяк положили за ширмой на случай, если кто-то войдет в неподходящий момент. Пока все было спокойно, к ним обратились лишь несколько человек с мелкими недомоганиями вроде головной боли или сломанного пальца. С этим справился даже помощник лекаря Яной.

Исха настолько хорошо ощущала это затишье перед бурей, что у нее ломило зубы. Так бывает летом, когда весь день на небе понемногу собираются тучи, они становятся все темнее и опускаются все ниже, давя на голову и грудь, мешая глубоко дышать. В такие моменты затихает даже малейший ветерок – ни одна травинка не шевельнется. Замолкают птицы. Все ждут. Ждут момента, когда небо озарит яркая вспышка, а по округе разнесется мощный удар грома.

Ждала и Исха. Она на весь день ушла в лес, зная, что пока ее помощь не нужна. Бродила, размышляла. Здесь ее точно никто не увидит. Она любовалась какой-то певчей птахой, которая выводила свои трели. И в лучах янтарного солнца был виден пар, выходящий из ее маленького клювика причудливыми узорами.

Глядя на птицу, она ощущала себя живой, ведьма чувствовала лес. И он тоже был полон жизни. Спящей, но вот-вот готовой начать просыпаться. Еще каких-то несколько седмиц и снег сойдет, уступая место талой воде, которая впитается в землю и возродит ее новыми травами. Она смотрела на уходящее за горизонт солнце, и в груди сладко щемило от его красоты.

Исха хотела жить. И всем сердцем желала, чтобы жил Веренир. Не так важно, рядом или врозь, но чтобы он просто был! Чтобы ходил по одной с ней земле и смотрел на одно и то же солнце. Просто был. По щекам медленно текли слезы. Пора скинуть с себя вуаль и показаться ему, сказать все как есть.

Она вошла на территорию лагеря уже в сумерках. Держась в тени, пожелала быть незаметной. И на нее действительно не обращали внимание. Она чувствовала, как общее настроение изменилось: витающее томительное ожидание сменилось напряжением. У костров, горящих тут и там, она слышала встревоженные голоса.

Без происшествий она добралась к шатру Веренира. Где он, она узнала еще в день своего прибытия на границу. Впрочем, во всем лагере стояло только три таких больших шатра, не считая лекарни: у князя, десницы и шуйцы. Крайне странно, но вход никто не охранял. Пользуясь моментом она проскользнула внутрь. Было совсем темно.

– Веренир? – тихо позвала она на всякий случай. Но никто не откликнулся. Пользуясь уже опробованным приемом, она спряталась за ширму.

Ведьма села прямо на землю, положила голову на колени, обвила их в кольцо рук и стала ждать. Почему-то было до безобразия спокойно. Правильно. Ей нужно здесь находиться. Она должна быть рядом.

Женщина уже задремала, когда услышала голоса. Десница и князь. Пока рано выходить. Она не хотела попадаться на глаза никому, кроме Веренира. Щелчок пальцев – и шатер осветился скудным желтым светом масляной лампы.

– Значит, на рассвете? – это спросил Веренир.

– Выходит, так, – голос князя звучал потерянно. – У тебя есть что-нибудь выпить?

– Вино закончилось.

– Я понял, – мрачно заметил Тройтан. – Сегодня от тебя знатно разило. Какая муха тебя укусила?

Проигнорировав вопрос, маг чем-то звякнул, послышался звук откупориваемой пробки.

– Зато у меня есть кое-что получше.

– Ты это… не налегай.

– Я все контролирую, господарь.

– Судя по сегодняшнему утру, не особо.

Исха услышала скрип табурета.

– Мне… – Веренир запнулся, словно долго не мог подобрать слова, – мне приснился кошмар.

– Расскажи.

– Не могу, княже, не хочу об этом даже вспоминать...

Глава 52

– Ты же помнишь, что я не только твой князь, но и друг? Может случиться так, что это последний наш разговор по душам.

Женщина услышала, как они стукнулись кубками, четверть щепки в шатре было тихо. Потом князь закашлялся.

– Где ты достал эту дрянь?! – он громко глотал воздух, смеясь. – Она мне все внутренности прожгла! А ну, налей еще!

Послышался смешок и булькающий звук жидкости.

– Ну, так что там с твоим сном?

Десница долго молчал, ведьма уже решила, что он ничего не ответит.

– В нем сгорела Исха… А я не успел ее спасти… Я бежал к ней, старался изо всех сил, но она все время отдалялась от меня, пока не превратилась в пепел!

От того, каким тоном он это сказал, ведунья зажала рот обеими руками, чтобы не выдать себя случайным стоном.

– Ты ведь любишь ее, – Тройтан не спрашивал, а утверждал.

Исха вся превратилась в натянутую струну. Веренир промолчал. И снова пауза растянулась так надолго, что она думала – разговор окончен. Опять донесся звук жидкости, разливаемой по кубкам.

– Недавно ты спрашивал меня, почему я не позвал сюда Исху. Я думал об этом. Долго думал. Я звал ее обратно в замок. Дважды. И она дважды мне отказала, – он на миг остановился, чтобы сделать еще глоток, а потом шумно продышался. – Я думал, что лишь гордость не позволяет мне просить ее помощи, чтобы выстоять в этой войне. Но в действительности все совсем по-другому. Ты позвал бы сюда Медику? – вдруг спросил он.

Тройтан даже поперхнулся.

– Разумеется, нет! Здесь слишком опасно!

Снова этот странный смешок, горечь которого ощущалась даже на расстоянии.

– Вот именно, господарь. Здесь слишком опасно… Я не вынесу, если с ней что-то случится. И все же я так хочу ее увидеть, что она мне везде мерещится! Даже сейчас! – он замолчал. – Я как будто чувствую ее запах!

Исху сотрясали беззвучные рыдания. Она с силой кусала костяшки пальцев, соленые от слез.

– Я верю, что ты справишься, – Тройтан снова закашлялся, опрокинув в себя очередную порцию. – И вернешься к ней, – табурет опять издал жалобный скрип. – А теперь спи. Я скажу, чтобы Висгарт разбудил тебя за две лучины до рассвета.

Веренир ничего не ответил. Исха слышала, как князь вышел из палатки. Она с замиранием сердца прислушивалась к его дыханию. Очень скоро оно стало глубоким и ровным. Только тогда женщина решилась выйти из своего укрытия. Лампа давала больше теней, чем света. Она осторожно приблизилась к спящему. Присела рядом на самый край соломенного тюфяка.

Ее удивляло, как легко этот мужчина переключался с роскоши и изысков на простоту и обратно. Это проявлялось в его поведении, умении одеваться, а сейчас вот – он преспокойно спал на соломенном тюфяке, хотя привык к совершенно иного рода комфорту.