На тонком льду
Шрифт:
С пологого берега она наблюдала, как лодку, охваченную огнем, подхватило течение и уносит все дальше в море. Ветер хлестал подолом бархатного черного платья и уже окончательно растрепал аккуратную прическу, которую утром сделала ей служанка.
Она вглядывалась вдаль сухими воспаленными глазами и думала вовсе не о супруге.
Добрался ли? Что если стражник передумал и просто утопил Ророха или избавился от него любым другим способом? И все же она ощущала железную уверенность: не обманул, не подвел, доставил прямо в Вольмиру!
Когда утром пришедшие на смену стражники обнаружили в тюрьме только одну запертую графиню, поднялся переполох. Вызвали следователя. Тот долго и так и этак расспрашивал ее о том, что произошло ночью, но женщина упорно стояла на том, что после ужина сразу легла спать: не слышала, не видела, не знает… По глазам мужчины она видела: он ей не верит. Только один вопрос застал ее врасплох:
– Где ваши украшения, ваше сиятельство?
Брен хлопнула ресницами и подняла на следователя невинные глаза.
– Дома. Зачем мне они здесь?
– Мне казалось, вчера я видел на вас кольцо, – сощурился он.
– Вам следует больше отдыхать, – посоветовала графиня. Теперь, когда она знала, что сделала все от нее зависящее, Бренлина почувствовала себя увереннее. Неважно, что будет с ней.
А потом в дверь камеры постучали и русоволосому принесли лист бумаги. Мужчина долго и внимательно его изучал, а затем зло и коротко бросил, что она может быть свободна. Лекарь подтвердил: графа доконала его давняя сердечная болезнь. Следователь не верил ни единому ее слову, но ничего не мог доказать.
Теперь она свободная женщина, владеющая огромным состоянием. Совершенно свободная и безвозвратно одинокая… Она подняла глаза к небу, затянутому грязно-серыми тучами и вдруг почувствовала странное движение внизу живота. Как будто внутри вильнула хвостом маленькая рыбка. Брен замерла, всем существом сосредоточившись на ощущениях. И снова шевеление… Вдруг она поняла, что эта дурнота в последние несколько седмиц и обмороки – вовсе не последствия нервного напряжения. Небо смилостивилось над ней и сделало бесценный подарок. По щекам покатились слезы. Графиня прикрыла веки и благодарно улыбнулась.
Конец