Чтение онлайн

Витабут снова дал команду стрелять. На этот раз княжеские лучники собрали хороший урожай. Борьба со стихией делала свое дело: порывы ветра сбивали с ног, а лед все больше трескался. Впервые за последние дни в душе мага затеплилась слабая надежда.

Теперь – пора. Но придется подъехать ближе. Он все еще слишком далеко.

Мужчина снова вскочил на коня и двинулся вперед. Теперь его уже могли видеть и свои, и чужие. В его сторону полетело несколько стрел. Маг легко отразил их, поставив на себя щит. Он продолжал двигаться вперед, ища глазами какую-нибудь преграду, за которой смог бы укрыться, потому что знал: с поднятым магическим щитом он не сможет осуществить задуманное. Но в долине не было и намека на большой камень или дерево… Что ж, придется действовать так. Веренир поздно сообразил, что ему следовало взять с собой нескольких ратников, которые укрыли бы его своими щитами. Но теперь уже поздно. Медлить нельзя.

Он снова спешился, чувствуя под ногами уже не мерзлую землю, но раскисшую грязь. Он скинул плащ и стянул перчатки.

Затаенная в нем сила гудела, почти оглушая. Пока он совершал необходимые приготовления, первые имперцы добрались до противоположного берега. Начался ближний бой. И княжество в нем явно проигрывало. У противников было лучше оружие и доспехи. Веренир видел, как один за другим падают его люди. Морально это было больно, но сила его некроманта росла. Он вбирал в себя смерть каждого, впитывал энергию каждой пролитой капли крови.

В его сторону то и дело летели стрелы, но не могли достать, потому что он все еще закрывался невидимым щитом. Несколько выбравшихся на берег конников поспешили в его сторону, Веренир, почти не думая, бросил в них сгусток чистой энергии. Люди вылетели из седел, как поломанные куклы, лошади приземлились следом, подминая под себя ездоков.

Смерть крысы позволяла поднять одного мертвого. Смерть сотен людей стала такой мощной жертвой, что он чувствовал, как его тело не выдерживает распирающего во все стороны напора. Даже камни не спасали. Он ощущал эту губительную энергию и, прорычав заклинание, наконец выпустил ее из себя, освобождаясь. Одновременно опустил магический щит. Почти в тот же миг его ослепила боль от нескольких стрел, впившихся в плоть. И все же процесс было уже не остановить.

Первыми встали те, кого он только что убил своим толчком. Ломанные движения сразу давали понять, что перед ним уже не люди. Они как по команде повернулись в сторону своей армии и пошли обратно к реке. Сквозь пелену боли Веренир услышал крики. И это не был обычный боевой клич, который часто испускают в пылу сражения, а именно возглас неконтролируемого ужаса.

Он различал их сразу – по неестественной траектории движения рук, ног, поворотов голов. Его армия с мертвыми глазами поднималась против врага. Но нужно было продолжать. Они должны не только двигаться, но и убивать. Хотя армия имперцев пришла в такое состояние паники от надвигающихся на них восставших мертвецов, что, возможно, уже одним этим Веренир одержал победу. И все же это еще не конец. Он опустился на колени и погрузил руки глубоко в грязь, продолжая впитывать в себя силу, поднимающуюся из недр земли. Он уже знал, что не выберется отсюда живым, но это теперь не имело значения. Нужно закончить начатое.

На миг ему показалось, что из плотного слоя туч вырвалось солнце. Но нет, это волосы. Медно-золотые кудрявые локоны, один раз увидев которые, уже не забудешь.

Она быстро к нему приближается. И вот уже ее лицо в ладони от его. Исха смотрит на него встревоженно и что-то говорит. Ее губы шевелятся, но Веренир не может понять, чего она хочет. Это ведь снова просто видение. Ее здесь нет на самом деле. Ну и пусть умирающий разум творит с ним, что хочет, главное – он снова видит ее.

Маг продолжал чувствовать боль от стрел, но она стала такой неважной и далекой. Словно до сознания доходили лишь отголоски. Гораздо страшнее было, что через отверстия в его теле выходила энергия. Он терял ее в пустоту. И эта пустота понемногу его поглощала.

Мертвые медленно продолжали путь, следуя за врагом. Новые убитые с обеих сторон пополняли его армию. Теперь его мертвое войско превратилось в непреодолимую преграду между имперцами и людьми князя.

Ломанные взмахи рук, заносящих мечи над противниками, дерганные шаги вперед – каждое движение отбирало силу. Маг черпал ее прямо из земли, допьяна напоенной кровью. Но Веренир все равно начал уставать.

***

Исха видела, как тускнеют его глаза. С каждой щепкой он лишался части себя. Смотреть на это было невыносимо. Она спрашивала, что ей делать, кричала, но он смотрел сквозь нее на свое страшное полчище. Не отводя взгляд. Не моргая. Почти не дыша. Он уже не мог стоять на коленях и опустился на бедро. Руки его зарылись в мягкую и рыхлую черную землю.

Исха упала рядом. Она взяла его лицо в ладони и заставила смотреть на себя. Небесно-голубые глаза потемнели почти до черноты. Два бездонных омута.

Веренир был не просто холодным. Казалось, что прямо у него под кожей горел лед. Он смотрел на нее и одновременно сквозь. И продолжал повторять одно и то же заклинание по кругу. Ведьма, не сводя взгляда с его губ, стала повторять за ним. Мощным толчком она направила свою энергию прямо внутрь него.

***

Веренир вскрикнул. Она была такой горячей. По его венам потек огонь. Безумно больно. Но эта живая боль выдернула мага из мертвой пустоты, которая уже почти полностью захватила его. И он вдруг осознал: это она! С ним рядом настоящая Исха! Это не плод воспаленного разума. Понимание этого словно придало сил.

Битва продолжалась. Враги отступали, но их сбивало с ног проснувшееся течение под крошащимся тонким льдом. А потом их нагоняли стрелы, вонзаясь в спину и пополняя ряды восставших. Подчиняясь воли хозяина, мертвые кололи и рубили тех, с кем еще несколько лучин назад делили завтрак. Те же мертвецы, которые потеряли оружие, голыми руками разрывали скованных страхом имперцев.

***

Как ни тяжело было Исхе смотреть на эту бойню, видеть глаза Веренира – многократно страшнее. Обратив лицо к битве, она погрузила ладонь в почву и нащупала его руку. Десница крепко ее сжал, продолжая твердить заклинание. Исха вторила ему громко и четко. Прекрасно осознавая, что именно совершает. Понимая, что своими действиями осознанно убивает. Это настолько противоречило всей ее сути, что хотелось выть.

Ведьма не знала, сколько это продолжалось. Потоки силы проходили сквозь нее и Веренира, она чувствовала, как они вместе проводят страшную мощь через себя, направляя ее в смертельное русло. Скольких они убили? Сотни? Тысячи? Десятки тысяч?..

Правда состояла в том, что ради него она готова была стереть в порошок всю эту демонову империю и королевство с их проклятыми королями и императорами в придачу.

Остатки армии противников перебрались обратно через реку и продолжали разбегаться. Мертвые еще долго стояли на месте, а потом по одному стали оседать и падать в воду, сносимые течением. Все закончилось. Тишина давила на уши, звенела, угнетала.

Первые крупные капли вонзились в землю, оставляя после себя кратеры. А потом еще и еще. Небо не скупилось. За ливневой пеленой не было видно ничего. Их окружала сплошная стена воды.

Веренир закрыл глаза и подставил лицо первому весеннему дождю.

– Ты чувствуешь? – тихо спросил он, не открывая веки.

Исха молча захлебывалась слезами и дождем. Он подождал, сделав несколько тяжелых вдохов.

– Ты чувствуешь? – возвысил голос мужчина.

– Да! Демон тебя раздери! Да! Я чувствую!

– Что ты чувствуешь?

– Я ненавижу тебя, Веренир!

***

Он медленно кивнул, принимая этот факт. Не отпуская ее руку. Ее пальцы нашли его и переплелись с ними с такой силой, что ногти вспороли кожу. Кровь смешалась с грязью.

Мир перестал существовать. Только рука Исхи для него была сейчас реальной.

Время исчезло. Касаться Веренира ей было так же необходимо, как судорожно втягивать густой мокрый воздух.

Эпилог

Тело графа постепенно занималось огнем. Сначала загорелись волосы, потом – богатая одежда, расшитая серебряными и золотыми нитями. Бренлина стояла к погребальному костру ближе всех, ощущая его жар. Остальные из тех, кто пришел попрощаться с графом, наблюдали поодаль. Далеко не все были рады, что она решила похоронить супруга по вольмирским традициям, но оспаривать право супруги никто не стал.