Чтение онлайн

Элисон сжала зубы, но ничего не ответила.

— Довольно, — вмешался Гомбола. — Эти двое нам не нужны. Заберите морфа и Мост. Избавьтесь от женщины.

Архонт пренебрежительно махнул рукой.

— Очень хорошо. Вам не хватает понимания более тонких аспектов вербовки. — Он снова сосредоточился на мне. — Последний шанс, морф. Присоединяйся к нам добровольно или присоединяйся сломленным.

Я почувствовал, как внутри меня пульсирует чужая энергия, как поглощенное сознание Охотника противится моему контролю, пытаясь заставить меня сдаться. Но вместе с этим я ощутил что-то еще, окружающую энергию, которую я незаметно поглощал, пока они разговаривали, накапливая ее в себе.

— Я пас, — сказал я и выпустил контролируемый поток энергии.

Взрыв не был разрушительным, я не мог рисковать и использовать всю свою силу, пока Элисон была так близко, но его было достаточно, чтобы отбросить ближайших людей, усиленных Неблагими, и на мгновение дезориентировать их. Одного из охранников Гомболы отбросило в камеру для консервации. Стекловидный материал разбился от удара, высвободив вихрь серебристой энергии, которая окутала его, словно кокон.

Когда энергия распространилась по комнате, Гомбола попятился, и на его высокомерном лице отразился шок. Случайный сгусток высвобожденной магии из одного из разбитых артефактов попал ему прямо в грудь. Он забился в конвульсиях, его глаза расширились, а на коже появились морозные узоры, которые распространялись слишком быстро, чтобы даже его усиленная физиология могла их сдержать. Тело Гомболы содрогнулось, а затем с глухим стуком рухнуло на пол, конечности неестественно вывернулись, а глаза застыли открытыми, но пустыми. В уголках его рта и глаз образовались ледяные кристаллы, гротескная пародия на слезы.

Я сразу почувствовал, как внезапно высвободилась сила, когда связь Гомболы с Неблагими оборвалась, как мне показалось, со смертью. В отличие от других усиленных людей, Гомбола обладал огромным запасом энергии, накопленной за десятилетия тщательного взращивания его покровителями из Неблагого Двора. Эта сила теперь витала в воздухе, не привязанная ни к чему, в поисках нового сосуда.

Архонт тоже почувствовал ее и на мгновение отвлекся от нас, переключив внимание на павшего криминального авторитета. Этой доли секунды мне было достаточно.

Я потянулся к ней, используя уже не совсем человеческие чувства, и притянул высвободившуюся энергию к себе, прежде чем архонт успел ее вернуть. Эта сила отличалась от силы Охотника, она была менее хищной и более расчетливой, пропитанной холодным прагматизмом и безжалостными амбициями, присущими Гомболе. Поначалу она сопротивлялась, как будто я пытался перекрыть реку голыми руками.

— Кэл, что ты делаешь? — голос Элисон звучал отдаленно, пока я сосредоточенно работал.

Я не ответил. Не мог ответить. Поток силы Гомболы был слишком мощным, он грозил поглотить меня, растворить мое я в его воспоминаниях и инстинктах, накопленных за десятилетия. В моем сознании проносились обрывки его жизни: сделки, заключенные в полутемных комнатах, методично уничтоженные соперники, момент, когда он впервые поклялся в верности Неблагому Двору, его растущее разочарование, когда он понял, что был всего лишь пешкой в их игре.

Но в отличие от силы Охотника, которую я поглотил раньше, эта энергия не сопротивлялась мне. Гомбола, при всей своей жестокости, когда-то был человеком. Сила сохранила эту человеческую структуру, поэтому ее было легче ассимилировать, подчинить своей воле, а не наоборот.

— Он поглощает силу Гомболы, — сказал архонт, и в его голосе, несмотря на ярость, слышалось почти благоговейное восхищение. — Поглощает сосуд, на создание которого мы потратили десятилетия.

Оставшиеся люди, усиленные Неблагой силой, двинулись ко мне, но они медлили, не зная, что делать без Гомболы, который отдавал им приказы. Я выпрямился, чувствуя, как новая сила смешивается с силой Охотника внутри меня. Если способности Охотника были первобытными и инстинктивными, то способности Гомболы были отточенными и стратегическими: он знал протоколы Неблагого Двора, иерархию придворных, а также активационные фразы для различных артефактов.

Самое главное, теперь я понимал, как устроена защита "Зимней Розы" изнутри. Я точно знал, как ее разрушить.

— Морф становится все смелее, — прошипел архонт. — Владимир хорошо справлялся со своей задачей, но его время подходило к концу. А вот твое только начинается.

— Я не заинтересован в смене рода деятельности, — сумел выдавить я, разминая пальцы, вокруг которых то появлялись, то исчезали ледяные кристаллы. Я проверял новую силу, изучая ее возможности.

Глаза архонта сузились

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? Как мило.

Я встретился взглядом с Элисон, без слов сообщая ей свой план. Она едва заметно кивнула, показывая, что поняла.

— Сейчас! — крикнул я, направив концентрированный поток силы Гомболы в потолок над людьми, усиленными Неблагой магией. Лед мгновенно покрыл несущие конструкции, ослабляя их. В то же время я использовал способности Охотника, чтобы послать тени, которые побежали по полу, обвивая лодыжки стражников и обездвиживая их.

Элисон среагировала мгновенно: ее браслет вспыхнул, и она выпустила ослепительную вспышку белого света прямо в архонта, уже не скрывая своих способностей. Магия Благого Двора ударила в архонта с силой тарана, заставив его отшатнуться с криком, который, казалось, вырвался из множества глоток одновременно.

— Потолок долго не продержится, — предупредил я, отступая назад. — Нужно действовать быстро.

Когда мы развернулись, чтобы уйти, я бросил последний взгляд на лежащего без сознания Гомболу. На мгновение мне показалось, что я увидел, как он шевельнул пальцем, едва заметное движение, которое могло быть посмертным мышечным спазмом или чем-то еще. Но времени на выяснения не было. Потолок уже начал трескаться, и на пол посыпались куски льда и камня.

Я отбросил эту мысль и сосредоточился на текущей задаче. Если Гомбола каким-то образом выжил, это проблема на потом. Сейчас главное вывести Лизиенну.

— Прикрой меня, — сказал я Элисон, которая поддерживала защитный барьер, отражая все более яростные атаки оставшихся охранников.

Я объединил знания Гомболы о протоколах Неблагого и необузданную силу Охотника. Конфликт между энергиями стал менее явным, как будто присутствие Гомболы каким-то образом смягчало противоречие между моей сущностью и чуждой природой Охотника.

Поле вспыхнуло один раз, другой, а затем рухнуло со звуком бьющегося стекла. Лизиенна подняла голову, и ее глаза расширились, когда она увидела, как я изменился.

— Ты поглотил его, — прошептала она со смесью благоговения и беспокойства в голосе. — Будь осторожен, подменыш. То, что ты принимаешь, становится частью тебя.

— Пойдем, — сказал я, протягивая ей руку. — Обсудим мою диету, когда окажемся в более безопасном месте.

Позади нас архонт оправился от атаки Элисон и окутал себя тьмой, словно плащом. Температура в зале упала еще сильнее, когда он призвал еще больше своей изначальной силы.

— Это ничего не меняет, — заявил он, и в его голосе зазвучала холодная ярость. — Ты лишь ускорила неизбежное. Морф поглощает то, что не должен, становясь сосудом, который мы искали веками.

— Меньше болтай, больше беги, — посоветовала Элисон.

Потолок с грохотом обрушился, на мгновение преградив путь нашим преследователям. Сквозь падающие обломки я в последний раз увидел тело Гомболы, теперь оно было наполовину погребено под льдом и камнем, а из-под завала торчала безжизненная рука.

По крайней мере, она казалась безжизненной. Но когда мы развернулись, чтобы бежать, я мог поклясться, что видел, как эти пальцы слегка шевельнулись, словно пытаясь за что-то ухватиться.