Чтение онлайн

— Нтъ, миссъ.

— Вы можете идти.

Новое молчаніе. Джильяна берется за книгу. Проходитъ съ полчаса.

— Докторъ Бернетъ такъ и не пилъ чаю, — говоритъ молодая двушка.

— Не умретъ отъ этого, — грубо отвчаетъ его сестра, принимаетъ спокойную позу и собирается вздремнуть. Вскор она погружается въ глубокій сонъ. Джильяна закрываетъ книгу. Взглядъ ея переходитъ отъ фигуры спящей къ чайнику и обратно.

— Этого бытъ не должно, — говоритъ она, наконецъ, шепотомъ;- какое безобразіе!

Съ этими словами она направляется къ двери, осторожно ее отворяетъ, еще осторожне затворяетъ за собой, и вотъ она на площадк. Джильяна отважилась на ршительный шагъ. Бистро сбгаетъ она съ лстницы и стучится въ дверь кабинета доктора. «Войдите», раздается оттуда.

Мужество тутъ ее и покидаетъ; самый звукъ голоса, разршающаго ей войдти лишаетъ ее возможности воспользоваться этимъ позволеніемъ. Она колеблется, ей хочется бжать, но уже поздно. Дверь отворяется изнутри, и хозяинъ дома стоитъ передъ ней въ выжидательной поз.

— Мисс Латимеръ! — восклицаетъ онъ съ удивленіемъ. — Войдите, пожалуйста, присядьте.

— Благодарю васъ, нтъ, — отвчаетъ она, стоя на порог. — Я не задержу васъ и минуты.

— Чмъ могу быть вамъ полезенъ?

— Вы… вы не пили чаю, — нершительно отвчаетъ она, тогда какъ глаза ея невольно заглядываютъ черезъ его плечо въ комнату, гд стоить хорошій письменный столъ, весело пылаетъ огонь въ камин, и раскрыты книги, говорящія о мирныхъ, научныхъ занятіяхъ.

— Не пилъ? — небрежно говорить онъ, пораженный этимъ неожиданнымъ доказательствомъ ея заботливости о немъ. — Да, дйствительно, но это ровно ничего не значитъ.

Джильяна живе прежняго чувствуетъ всю неловкость своей выходки и молчитъ въ смущеніи.

— Впрочемъ, я вижу въ чемъ дло, — говорятъ Бернетъ; — это все сестра. Право вамъ не слдуетъ позволять ей злоупотреблять вашей добротой и давать вамъ порученія.

— Ошибаетесь. Миссъ Бернетъ спитъ. Я пришла по собственному побужденью.

— Право! — сказалъ онъ все съ тмъ же вжливо-выжидательнымъ выраженіемъ.

— Я пришла сказать, что не намрена… не желаю лишать васъ всякихъ житейскихъ удобствъ.

— Увряю васъ, что вы ни въ чемъ подобномъ не повинны.

— Невозможно, вы сами поймете, что для меня невыносима мысль, что я изгоняю васъ изъ собственной гостиной.

— Это для меня не лишеніе. Мн здсь прекрасно.

— Мн казалось, — говоритъ Джильяна слегка обиженнымъ тономъ, — что прежде, до моего прізда, вы всегда проводили время на верху.

Онъ едва замтно пожимаетъ плечами.

— Это просто потому, что сестра не любитъ сидть одна.

Минутная пауза.

— Во всякомъ случа,- съ усиліемъ продолжаетъ Джильяна, пытаясь впасть въ прежній, самоувренный тонъ, отъ котораго она отвыкла за послднее время, — во всякомъ случа, лучше было высказаться. Чтобъ упростить вопросъ, я теперь буду проводить вечера въ своей комнат.

— Я долженъ просить васъ ничего подобнаго не длать… Зачмъ вы непремнно хотите возобновить нашъ старый споръ? Разв мы не условились, что, съ цлью облегчить по возможности ваше невозможное положеніе, будемъ тщательно избгать всякихъ лишнихъ встрчъ. Зачмъ же, ради самого неба, теперь, когда двухъ дней еще не прошло, намъ измнять порядокъ, который одинъ только и мыслимъ при настоящихъ обстоятельствахъ?

Она упрямо качаетъ головой и говоритъ кротко, но ршительно.

— Несправедливо думать, что человкъ, разъ сдлавшій вамъ зло, вынужденъ сдлать его вамъ и въ другой. Неужели тому, что мое общество было, къ несчастью, навязано вамъ обстоятельствами, я вынуждена сознавать, что нарушаю порядокъ вашей ежедневной жизни?

— Ничего подобнаго нтъ, — обрываетъ онъ ее. — Позвольте повторить вамъ сказанное въ начал разговора: «мн здсь прекрасно».

— Въ такомъ случа, мн остается только извиниться, что напрасно задержала васъ, — говорить она съ легкимъ поклономъ, поворачивается и уходитъ быстрыми шагами.

Въ гостиной все по старому. Джильяна становится у камина и прислоняется лбомъ къ мраморной доск его; она не мняетъ своей позы, когда, спустя нсколько времени, отворилась дверь. Врно, лакей пришелъ убирать со стола. Только при звукахъ голоса миссъ Бернетъ, Джильяна поднимаетъ голову.

— А! вотъ и вы, — ехидствуетъ старая два. — Я знала, что рано или поздно мы вынудимъ васъ голодомъ придти къ намъ.

— И были правы, — спокойно отвчаетъ ея брать.

— Пожалуйста, чтобъ такихъ дурачествъ больше не было, — сказавъ это, любезная сестрица поворачивается на другой бокъ и засыпаетъ.

Джильяна съ удивленіемъ взглядываетъ черезъ плечо на опекуна, а онъ спокойно раскладываетъ на стол книги, принесенныя изъ кабинета. Черезъ нсколько минутъ она, безъ шума, отходитъ отъ камина и, взявъ свой брошенный романъ, спокойно усаживается неподалеку отъ него. Онъ не поднимаетъ глазъ. Легче было бы заговорить, еслибъ она могла встртиться съ нимъ взглядомъ; какъ бы то ни было она ршается.

— Благодарю васъ, — говоритъ она тихимъ, робкимъ голосомъ. — Я вамъ очень благодарна.

Онъ отвчаетъ только легкимъ наклоненіемъ головы. У нея не хватаетъ боле мужества нарушить такое упорное молчаніе.

Холодно и скучно тянется жизнь Джильяны Латимеръ, рзкій контрастъ представляетъ она съ ея прежней дятельной жизнью въ дом дяди. Здсь никто не спрашиваетъ ея совта, слуги не ждутъ отъ нея приказаній, — все шло бы по заведенному порядку и безъ нея. Роль ея въ этомъ дом чисто пассивная. Жаловаться ей, собственно говоря, не на что. Ея роскошная маленькая гостиная, ярко освщенная и хорошо отопленная постоянно, какъ будто ожидаетъ постителей. Собственный экипажъ всегда стоитъ у подъзда. Бывать она можетъ гд хочетъ, у себя принимать кого пожелаетъ, стсненій никакихъ, но тоска такъ и гложетъ ее. Отношенія къ опекуну остаются прежнія, а между тмъ случаи даютъ ей возможность убдиться, что и этотъ медвдь, при случа, можетъ быть любезенъ. Двицы Тарлтонъ являются съ визитомъ въ Джильян, по просьб миссъ Бернетъ остаются завтракать, знакомятся съ докторомъ, который относится къ нимъ чрезвычайно любезно, особенно къ старшей, живой и свтской двушк. Въ теченіе всего завтрака, они усердно поддерживаютъ легкій, но не лишенный остроумія разговоръ, и такъ имъ увлекаются, что Софья забываетъ дость желе, а Бернетъ не слышитъ, что часы пробили половину перваго. Только замчаніе сестры, что онъ опоздаетъ въ больницу, заставляетъ его, наконецъ, скрпя сердце, оторваться отъ пріятнаго общества веселой миссъ, которая, въ свою очередь, отъ него въ восхищеніи.

— Да вы смялись надъ нами, — говоритъ она Джильян,- онъ истый джентльменъ — Разв я когда-нибудь говорила, что онъ не джентльменъ? — восклицаетъ она.

Между тмъ, Бернетъ, со дня того достопамятнаго разговора на порог кабинета, проводитъ вс вечера въ гостиной, что, впрочемъ, насколько ихъ не оживляетъ, такъ какъ онъ ни на минуту не отрывается отъ книги. Вотъ, одинъ изъ многихъ такихъ вечеровъ. Докторъ прилежно читаетъ у стола, Джильяна, сидя противъ него, перебираетъ груду брошюръ. Видъ ея оживленне обыкновеннаго. Миссъ Бернетъ, къ удивленью присутствующихъ, не спитъ. Въ половин десятаго она встаетъ и направляется къ двери. Тщетно братъ и гостья убждаютъ ее посидть съ часокъ, старая эгоистка остается непреклонной. Съ минуту, Джильяна стоитъ въ нершимости, не зная уходить ли ей, или оставаться. Наконецъ, возвращается на прежнее мсто: не ложиться же въ такую рань. Нсколько минутъ длится молчаніе, не нарушаемое даже храпньемъ, этимъ постояннымъ занятіемъ миссъ Бернетъ, когда она бодрствуетъ. Казалось все идетъ попрежнему, но по сознанію обоихъ нмыхъ актеровъ этой сцены положеніе радикально измнилось, съ исчезновеніемъ полусонной дуэньи. Чувствуется какая-то неловкость. Къ довершенью всего, докторъ поймалъ пристальный взглядъ Джильяны, устремленный на него, и въ свою очередь вопросительно посмотрлъ на нее.

— Извините, — говоритъ она не безъ смущенія, — но я задавала себ вопросъ, отчего вы тогда заткнули себ уши?

— Какъ? — говоритъ онъ испуганнымъ голосомъ. — Вы это замтили? А какъ вы думаете: «она» тоже замтила? — прибавилъ онъ, слегка кивая на стулъ, который за нсколько минутъ занимала сестра его.

— Не думаю, — отвчаетъ Джильяна.

— Она все время смотрла въ огонь. Впрочемъ, это было излишнею предосторожностью: разговоръ нашъ не помшалъ бы вамъ; мы почти цлый часъ не говорили ни слова.