Чтение онлайн

Она сегодня далеко не такъ хороша какъ обыкновенно, хотя одта также тщательно. Посл первыхъ привтствій Бернетъ тотчасъ впадаетъ въ чисто-дловой тонъ, сдаетъ ей съ рукъ на руки ея денежныя бумаги, вс ея акціи, закладныя и пр. Она спокойно и толково выслушиваетъ его объясненія. Дловая часть бесды кончена, бывшимъ врагамъ больше ничего не остается какъ только проститься.

— Я не должна ухать, — говоритъ она опираясь о столъ дрожащей рукою, — не поблагодаривъ васъ за исполненіе тяжелой задачи, которую вы съ такой добросовстностью на себя приняли, не попросивъ у васъ прощенія за безпокойство, какое мое присутствіе и… и… мое упрямство и моя… неразсудительность… и мой несчастный характеръ причиняли вамъ.

Начала она довольно бойко, хотя съ нкоторымъ усиліемъ; но къ концу рыданья, съ которыми она тщетно борется, почти заглушаютъ ея рчь. Можетъ быть, и ему въ эту минуту говоритъ не легко, такъ какъ онъ отвчаетъ ей однимъ жестомъ отрицанія.

— Знаю, — продолжаетъ она нетвердымъ голосомъ, — что мои недостатки именно т, которые вамъ всего антипатичне, часто выводила я васъ изъ терпнія. Радуюсь за васъ, что все это теперь кончено.

— Порадуйтесь также за себя, — тихо отвчаетъ онъ, — по-моему есть чему.

Голова ея опускается на грудь.

— За себя я не рада, — отвчаетъ она почти неслышно.

Съ минуту онъ смотритъ на нее какимъ-то страннымъ взглядомъ и длаетъ движеніе человка, готоваго раскрыть свои объятія; лицо его очень блдно, вс черты выражаютъ страданіе. Но прежде чмъ она успла проврить это минутное впечатлніе, онъ повернулся къ ней спиной и молча сталъ смотрть въ окно.

— Теперь, когда я узжаю, — продолжаетъ она, — у меня въ вамъ небольшая просьба; можетъ быть, вы и не знаете, что вы никогда не протягивали мн руки. Можетъ быть, это былъ случай, даже еслибъ это было преднамренно, я не имю права сердиться; но теперь, когда… я… узжаю… навсегда… теперь, когда насталъ конецъ нашимъ несчастнымъ отношеніямъ, я была бы рада, еслибъ вы могли заставить себя датъ мн это доказательство прощенія и… и расположенія.

Значеніе послдней фразы онъ долженъ былъ угадать; неудержимыя слезы настолько заглушаютъ ее, что почти ничего не слышно. Онъ медленно, повидимому съ крайней неохотой, поворачивается въ ней лицомъ. Она по прежнему стоитъ у стола, только теперь слезы неудержимо текутъ по ея щекамъ, губы дрожатъ, и она робко протягиваетъ ему руку. Онъ беретъ эту руку обими руками и, посмотрвъ ей съ минуту въ глаза страстнымъ взглядомъ, наклоняетъ голову и почтительно цлуетъ эту хорошенькую ручку.

— Да благословитъ васъ Богъ, дорогая, — говоритъ онъ прерывающимся голосомъ.

Прощаніе съ миссъ Бернетъ взяло очень мало времени, благодаря значительному хладнокровію этой почтенной особы и крикамъ попугая, который почти задался мыслью по возможности сократить эту церемонію. Джильяна садится не въ тотъ вагонъ, въ которомъ помщается ея горничная, — присутствіе этой почтительной шпіонки, въ ея настоящемъ настроеніи, для нея просто невыносимо. Воспоминанія, слезы, думы не даютъ путешествениц скучать дорогой, а когда поздъ наконецъ подходитъ къ знакомой станціи, изъ вагона выходитъ прежняя, спокойная, самоувренная, улыбающаяся Джильяна. Черезъ какихъ-нибудь полчаса она снова приметъ бразды домашняго правленія, войдетъ въ свою старую роль ангела-хранителя. Она окидываетъ глазами платформу, стараясь поскорй увидать кого-нибудь изъ своихъ, никого не видно; правда, какая-то нарядная и очень развязная молодая особа расхаживаетъ взадъ и впередъ передъ вокаломъ, но до нея Джильян нтъ никакого дла; тмъ не мене, такъ какъ никто изъ ея домашнихъ не явился, она съ горя начинаетъ всматриваться въ незнакомку и, въ величайшему своему изумленью, узнаетъ въ ней свою старшую кузину Дженъ, которую оставила въ коротенькомъ плать, съ распущенной косой, а застаетъ въ модномъ туалет совершенно несоотвтствующемъ ея шестнадцати годамъ. Дженъ за послдніе шесть мсяцевъ выросла, возмужала, смотритъ совсмъ взрослой.

— Что за шляпа! — почти въ первую минуту свиданія восклицаетъ Джильяна.

— Очень жаль, что теб не нравится, — бойко отвчаетъ оперившаяся миссъ, — всмъ не угодишь.

— А дядя не пріхалъ меня встртить?

— Онъ было завелъ объ этомъ рчь, да я убдила его остаться дома. Онъ, какъ теб извстно, плохо владетъ собой, пожалуй разыгралъ бы еще патетическую сцену на станціи.

Джильяна ищетъ глазами свой шарабанъ, запряженный парою гндыхъ пони, который просила дядю выслать ей на станцію и не видитъ его; вмсто ея любимаго экипажа ей преграждаетъ дорогу другой очень элегантный, запряженный парой пгихъ, въ нарядной сбру, украшенной въ изобиліи мдными бляхами, съ бубенчиками на ше, съ рогами надъ ушами.

— Ничего не понимаю, — говорить миссъ Латимеръ. — Куда двались мои пони?

— Они проданы, — отвчаетъ Джэнъ, — надюсь, что это теб все равно. Они были такіе старые, что ими править было скучно. Вмсто нихъ я убдила пап купить мн эти.

— Они у тебя прыгаютъ черезъ обручи? — саркастически вопрошаетъ Джильяна.

Джэнъ оставляетъ вопросъ этотъ безъ отвта.

— Надюсь, что ты позволишь мн ссть первой, — говоритъ она, ставя ногу на подножку, — такъ какъ я правлю.

— Да ты умешь править?

— Я-то! — вотъ разсмшила.

Сли, похали. Джильян кажется, что все это происходитъ во сн, она не можетъ опомниться, со страхомъ посматриваетъ она на ландшафтъ, неужели и онъ измнился? неужели холмы превратились въ высокія горы, а зеленые луга въ опаленныя солнцемъ пустыни? Нтъ, природа все та же, созерцаніе ея красотъ нсколько успокоиваетъ взволнованную Джильяну, и она заговариваетъ съ кузиной въ боле примирительномъ тон.

— Вижу, что я была неправа, сомнваясь въ твоемъ искусств править лошадьми, Джэнъ, ты сдлала удивительные успхи.

— Право? — небрежно отзывается Джэнъ. — Вроятно. Въ шесть мсяцевъ во многомъ успешь.

— Очень рада это слышать. Ты такіе же успхи сдлала и въ наукахъ?

— Въ наукахъ? — презрительно повторяетъ Джэнъ;- неужели ты воображаешь, что у меня на это есть время? Когда мн пришлось тебя замнить, я, понятно, должна была совершенно посвятить себя папа. Среди заботъ о немъ, о дом, я, право, не имю ни минуты свободной. — Все это говорится съ такой важностью, что еслибъ не досада, Джильяна готова была бы расхохотаться. Все это, почти въ тхъ же словахъ, говорила она сама во время оно, но какая разница?

— А Эмилія? — продолжаетъ она разспрашивать. — Воспитаніе ея также кончено?

— Я уговариваю папа отдать Эмилію въ пансіонъ. Ей это было бы очень полезно, а мн, право, надоло возиться съ гувернантками. — Среди этихъ разговоровъ он дохали до дому, у дверей котораго ихъ ожидаетъ старикъ Марло. Джильяна бросается ему на шею, онъ съ нею ласковъ по старому, но нтъ-нтъ и оглянется на дочь.

— Пойду къ себ,- говоритъ Джильяна посл первыхъ привтствій, — хочется отдохнуть.

— Не показать ли теб дорогу, — вызывается Джэнъ, — быстро слдуя за нею, — твою бывшую комнату занимаю я, папа желалъ, чтобъ я была поближе къ нему.

— И меня выгнали изъ моей комнаты!

— Очень жаль, если теб это непріятно, но я не могла не исполнить желанія папа.

Съ каждымъ шагомъ въ этомъ дом, гд она еще такъ недавно была полной хозяйкой, Джильяна убждается, что прошлаго не воротишь. За обдомъ Джэнъ занимаетъ ея прежнее мсто, за утреннимъ чаемъ возсдаетъ за самоваромъ. Нкоторое утшеніе доставляетъ Джильян радость Эмиліи и Дика при свиданіи съ нею, но въ своемъ маленькомъ кузен, своемъ любимц, она находитъ большую перемну, — лексиконъ его обогатился равными выраженіями, о которыхъ онъ не имлъ понятія; онъ сталъ мене послушенъ, пріобрлъ нсколько несовсмъ хорошихъ привычекъ, словомъ, измнился къ худшему. Джильяной овладваетъ сильное желаніе взглянуть на свои излюбленныя благотворительныя учрежденія, на школу для малолтнихъ, на знаменитую чайную. Она, въ первое утро посл своего возвращенія домой, надваетъ шляпу, беретъ зонтикъ и идетъ пройдтись по деревн; здсь ее ожидаетъ рядъ новыхъ разочарованій. И школа, и чайная закрыты по распоряженію миссъ Марло. Джильяна возвращается вн себя и, встртивъ дядю въ саду, заводитъ съ нимъ серьёзный разговоръ, убждаетъ его отдать Джэнъ въ пансіонъ, не позволять ей корчить изъ себя взрослую. Какъ и слдовало ожидать, сквайръ заступается за дочь, увряя, что она уже не маленькая и отлично управляется со всми хозяйственными длами. Джильяна вынуждена признать, что роль ея въ этомъ дом кончена. У нея съ Джэнъ происходитъ еще нсколько стачекъ, изъ которыхъ она выходитъ побжденной. Съ каждымъ днемъ убждается она, что вс ея любимые коньки — ея общества для снабженія бдныхъ обувью, одеждой, каменнымъ углемъ и пр. — или рушились, или близки въ уничтоженію. Точно чья-то враждебная рука задалась задачей стереть всякіе слды ея трудовъ и заботъ на пользу общую. Иногда ей кажется, что она пробыла вдали отъ своего родного угла не шесть мсяцевъ, а шесть лтъ. Какъ бы то ни было, а приходится покориться неизбжному, жить на положеніи гостьи въ дом, въ которомъ была полной хозяйкой, такъ какъ очевидно что настоящая повелительница и не думаетъ объ отреченіи, а отецъ ея, по безхарактерности, самъ того не замчая и даже не желая, дйствуетъ совершенно въ ея дух. Каждый вечеръ Джильяна, опуская голову на подушку, задаетъ себ вопросъ: