Чтение онлайн

— Вы ошибаетесь! — восклицаетъ докторъ. — Это нисколько къ вамъ не относилось, какъ могли вы вообразить что-нибудь подобное? Чмъ больше вы говорите, тмъ мн пріятне. Дло въ томъ, что у бдной сестры моей привычка… храпть; стыдно сказать, но звукъ этотъ страшно меня волнуетъ, если я читаю что-нибудь, требующее мало-мальски напряженнаго вниманія. Я не въ силахъ сосредоточиться, все прислушиваюсь и жду повторенія.

— Неужели? — прерываетъ его Джильяна. Какъ я рада! То же бываетъ и со мной.

Оба тихо смются.

— Право? — оживленно откликается Бернетъ. Но вдругъ въ немъ происходитъ обычная перемна. Онъ отодвигаетъ свой стулъ дальше, точно будто холодный втеръ ворвался въ комнату.

— Я долженъ васъ благодарить, — заговорилъ онъ прежнимъ тономъ, — за то, что вы обратили мое вниманіе на глупую привычку, слдуетъ попытаться отдлаться отъ нея.

Джильяна не отвчаетъ, она совсмъ растерялась отъ этого рзкаго перехода въ прежній тонъ.

— Вы чмъ-то заняты, — говоритъ онъ, очевидно желая поддержать разговоръ, и указываетъ глазами на брошюры.

— Это изданія общества трезвости, — отвчаетъ Джильяна, передавая ему нсколько штукъ черезъ столъ. — Не знаю, сочувствуете ли вы этому движенію?

Онъ пересматриваетъ заглавія.

— Не понимаю, — говоритъ онъ: — не читаете же вы ихъ для собственнаго удовольствія.

Легкая улыбка заиграла на ея свжихъ губахъ.

— Нтъ, — отвчаетъ она, — я просматриваю ихъ, чтобъ выбрать самыя подходящія для чтенія вслухъ.

— Вслухъ! Кому?

— Мн это дло привычное, я довольно имъ занималась,!

Докторъ продолжаетъ смотрть на нее въ совершенномъ недоумніи.

— Я всегда, — начал она въ нсколько дидактическомъ тон,- считала это движеніе первенствующимъ движеніемъ нашего вка, и содйствовать развитію его, по мр силъ, составляетъ долгъ каждаго. Я твердо ршилась всми силами служить этому длу въ Марло. У насъ была чайная, которая открывалась по базарнымъ днямъ, чтобъ отвлекать фермеровъ отъ кабаковъ; мы съ кузинами всегда лично наблюдали за порядкомъ, а у меня по воскресеньямъ еще бывали вечернія занятія съ отъявленными пьяницами. Отъ пятнадцати до двадцати молодыхъ людей посщали мой классъ; занималась я съ ними въ теченіе всхъ зимнихъ мсяцевъ, и за все это время ни одинъ не напился. Теперь, я думаю, вс они пошли опять по старой дорог.

Бернетъ внимательно выслушалъ эту длинную тираду, а по окончаніи ея лицо его по прежнему выразило недоумніе.

— Но зачмъ же «теперь»? — спрашиваетъ онъ;- теперь у васъ нтъ класса для пьяницъ?

— Въ настоящую минуту нтъ, но будетъ. Черезъ посредство пріятельницы я наняла комнату въ Пай-Стритъ, гд по воскресеньямъ, въ восемь часовъ вечера, у меня будутъ такіе же классы для молодыхъ людей, какіе бывали дома. Трое отъявленныхъ пьяницъ общали намъ посщать ихъ; конечно, это только ядро, начало, но это несомннно будетъ имть благодтельныя послдствія.

— Пай-Стритъ… отъявленныя пьяницы… восемь часовъ, — повторяетъ онъ, съ удивленіемъ. — Да вы просто бредите?

— Брежу! — повторяетъ она обиженнымъ тономъ;- да разв возможно, чтобъ вы не сочувствовали такому длу?

— Возможно ли, — горячо возражаетъ онъ, — чтобъ вы настолько не знали свта, и могли воображать, что я позволю вамъ такъ поздно оставаться среди этихъ животныхъ?

Она кусаетъ губы и слегка блднетъ.

— Такъ вы хотите сказать, — говоритъ она натянутымъ и надменнымъ тономъ, — что намрены мн противодйствовать?

— Безъ всякаго сомннія. Это мой прямой долгъ.

— А мн казалось бы, — продолжаетъ она, — что когда дло идетъ о существенной польз нашихъ собратій, то не слдуетъ позволять чисто личнымъ соображеніямъ усложнять вопросъ; впрочемъ, даже съ вашей точки зрнія, я думаю, что вы напрасно тревожитесь. Моя пріятельница работала въ этой самой мстности много лтъ, не встртивъ ни одного изъ неудобствъ, которыхъ вы такъ напрасно опасаетесь для меня.

Онъ слегка приподнимаетъ брови.

— Право! А можно узнать: эта дама, приблизительно, вашихъ лтъ вашей наружности?

— Нтъ, ей пятьдесятъ лтъ, и у нея небольшой горбъ, но дло не въ томъ.

— А по-моему, въ значительной степени въ этомъ, — сухо отвчаетъ онъ.

Ноздри ея вздрагиваютъ.

— Я воображала, — продолжаетъ она, — что такой человкъ, какъ вы, который долженъ знать цну работы, могъ бы догадаться, какимъ тяжкимъ бременемъ должна быть вынужденная праздность, которую вы такъ небрежно налагаете на меня.

Онъ по прежнему сидитъ у стола, подперевъ темноволосую голову рукой и внимательно глядя на нее довольно спокойными глазами.

— Вы несправедливы во мн,- продолжаетъ она дрожащимъ голосомъ, — вы всегда недоврчиво смотрли, когда я намекала на свою прежнюю полезность; но неужели даже вы не поймете, что должна чувствовать женщина съ головой, здоровыми руками и сердцемъ, жаждущимъ добра, когда ее держатъ въ вынужденной праздности, въ теченіе цлыхъ шести мсяцевъ, и при каждомъ усиліи съ ея стороны вырваться изъ узъ бездйствія, ихъ снова, съ насмшливой улыбкой, налагаютъ на нее.

— Неужели классы для пьяницъ представляютъ единственно возможный выходъ для васъ?

— Я думала, — надменно замчаетъ она, — что въ мои годы я имю право избрать ту сферу дятельности, какая мн понравится. Вы когда-то сказали мн, что контроль вашъ надъ моими дйствіями, вроятно, будетъ чисто номинальный. Теперь я вижу, сколько правды было въ этихъ словахъ.

— Я вынужденъ, въ силу власти, которую, какъ вамъ извстно, неохотно принялъ надъ вами, помшать вамъ стать въ условія, для которыхъ вы, по своему возрасту, положенію я по своей вншности, совершенно непригодны.

— Желала бы я знать, существуетъ ли дло, для котораго вы не считаете меня непригодной,

— До перваго августа, — твердо отвтилъ онъ;- оба встали другъ противъ друга;- отвтственность лежитъ на мн; второго числа вы можете, какъ говорите, избрать сферу дятельности; могу васъ уврить, что тогда вамъ нечего будетъ опасаться вмшательства съ моей стороны.

Съ этими словами онъ зажегъ ей свчку и, подавая ее съ холодно-вжливымъ поклономъ, тмъ самымъ прекратилъ споръ.

Джильяна провела непріятную ночь. Самолюбіе ея было уязвлено при мысли, что ея воля, которой, до настоящей минуты, все покорялось, встртила такой энергическій отпоръ со стороны другой, еще боле сильной. Единственнымъ утшеніемъ служитъ ей мысль, что опекунъ ея, при всхъ своихъ добрыхъ качествахъ, человкъ съ узкими взглядами, неспособный сочувствовать ея высоко-филантропическимъ задачамъ. Каково же ея изумленіе, когда изъ безсвязной болтовни старой миссъ она узнала, потомъ, что братъ ея — самъ членъ общества трезвости, принципы котораго усердно пропагандируетъ всюду, куда только забрасываетъ его судьба.