Чтение онлайн

Его кончики пальцев сжимают мягкую плоть под моим платьем, и я делаю судорожный вдох.

— Я не чемпионка, — говорю я ему. — Я определенно не боец.

— Возможно, ты не боец, Кири, но ты воин. — Легкая улыбка приподнимает уголок его рта. — Ты увидишь.

— Это значит, что ты знаешь, что произойдет? — спрашиваю я его, тыкая его в грудь.

Она тверда как камень и совсем не удовлетворяет.

Я должна перестать это делать.

— Нет, Кири, у меня нет дара предвидения. Даже дар Лары сейчас бесполезен. Но я знаю тебя, и я знаю в своем сердце, что ты сделаешь правильный выбор, когда судьба положит его к твоим ногам.

Он наклоняет голову, словно выражает мне уважение.

Дрожь пробегает по мне, покалывая позвоночник и поднимая волосы на затылке.

— Я чувствую правду, — шепчу я. — Я чувствую правду в этом.

Это потрясает меня до глубины души.

Мужчина передо мной, бог — он верит в меня. Несмотря на знание всех моих недостатков, несмотря на то, что он слишком хорошо их осознает — Меч думает, что я сделаю правильный выбор.

Он думает, что мы можем выиграть войну, которую Сола несет нам.

И за это, за эту веру в меня, я, возможно, почти что немного люблю его.

Глава 22

АРЕК

Морроу сидит рядом со мной, пока Лара и Кири тихо разговаривают.

Я чувствовал, как она отстранилась от меня, я знаю, что да.

— Не можешь отвести от нее взгляд, да? — спрашивает Морроу с легкой улыбкой, которая секундой позже превращается в хмурый взгляд. — Как долго ты знал…

Он замолкает, но ему не нужно заканчивать.

Я знаю, о чем он спрашивает.

— Почти все время. — С тех пор как она вытащила меня из тюрьмы. С тех пор как ее дерзость и улыбка перевернули мой мир вверх дном. — Я не хотел, чтобы это было правдой.

Он кивает, отпивая из резной кружки. Шае и некоторые другие Фейри, которые помогали мне по замку, принесли больше еды и напитков в комнату, и мы быстро с этим справились.

— Ты… в порядке? — спрашивает он меня, голубые глаза сужены.

Я замираю, пытаясь найти ответ на этот вопрос.

Вместо этого я хмыкаю, неопределенно дергая головой.

Он не дарит мне милосердия принять это за ответ, вместо этого приподнимая одну бровь.

— Я буду в порядке.

— Ты полон дерьма, — говорит Морроу, хмурясь сильнее, когда заталкивает кусок песочного печенья в рот.

— Она ненавидит меня, или хотела бы ненавидеть, — говорю я ему.

Он морщится, затем жует медленно, наконец проглатывая.

— Ты, ну, знаешь, был романтичным?

Я моргаю.

— Я не из тех мужчин, чтобы обсуждать…

— Я не это имел в виду, — быстро говорит Морроу, выглядя так, будто предпочел бы быть где угодно, только не сидеть сейчас со мной, ведя этот разговор.

Нас двое таких.

— Я имел в виду, ты, ну, знаешь… ухаживал за ней? — Его нос морщится, словно одно предложение этого смущает его.

— Я…

— Я не хочу вмешиваться. — Он сжимает переносицу. — Дерзость с моей стороны спрашивать у бога смерти, пытался ли он ухаживать за своей парой, боги, помогите моей душе. Забудь, что я спрашивал…

— Довольно. — Слово вырывается из меня более угрожающе, чем я намеревался.

Морроу бледнеет, затем заталкивает в рот еще одно песочное печенье, запивая его медовухой из своей кружки.

Он не имел в виду секс.

Морроу, белый рыцарь порядка, действительно хотел спросить, ухаживал ли я за Кири.

— Ты прав, спросив, — наконец отвечаю я. — Прости меня за недопонимание.

Он не отвечает, просто внимательно наблюдает за мной, пока пьет.

Я перевожу взгляд туда, где сидит Кири, далеко через комнату от меня, глубоко погруженная в разговор с Ларой и Кейдией. Дарио смотрит на гобелен на стене, шумно жуя, вероятно, думая о том, сколько можно было бы выручить за эту вещь, если бы он ее украл, ублюдок.

— Я не должен подвергать сомнению что-либо из того, что ты делаешь.

— Ты всегда должен подвергать сомнению своих богов, — говорю я ему властно. — Всегда. Любой бессмертный или смертный у власти, который не может ответить на твои вопросы или не будет отвечать на них честно, не заслуживает твоей веры.

— Мы оба знаем, что подвергать сомнению богов — это не то, чему учат рыцарей Лойяда, — говорит Морроу, свет юмора в его глазах. — И это не обычный вид вопросов, которые бог может получить.

— Это вид вопросов, которые друг может получить? — спрашиваю я, искренне заинтригованный.

Прошло так много времени с тех пор, как я называл кого-то, кроме другого Фейри, другом.

А Фейри не осмеливаются спрашивать меня так, как Морроу.

— Я не ухаживал за ней, — резко говорю я, игнорируя то, как Морроу пытается и не может придумать ответ на мой вопрос. Мне не нужны были друзья столетиями, нет причин хотеть их сейчас. — И ты знаешь, мои люди не считают меня богом. Я им не являюсь. Тот факт, что люди поклоняются мне как богу, ничего не значит. Это просто сила.

Я пожимаю плечом.

Мне никогда не было комфортно со странными обозначениями, которые люди придумали для меня.

В отличие от Солы, которая жаждет поклонения, жаждет его с жестокостью истинной садистки.

В отличие от Дирды, которая хочет, чтобы ее лелеяли и баловали ее верные последователи.

Лойяд и Накуш тоже приняли это, возможно, не так легко или охотно, но ни один из них не удостоил возиться в мире смертных так, как я.

— Женщины любят, когда за ними ухаживают, — прерывает он мои мысли, изучая меня, когда очищает виноградину от веточки. — Они хотят чувствовать себя желанными. Больше, чем просто за их тела, понимаешь. Я могу сказать по тому, как ты на нее смотришь, что это гораздо большее, в любом случае. Пары. — Он произносит слово с ноткой изумления, и меня снова поражает, насколько мне, блядь, повезло иметь Кири.

Я идиот, что не подумал об этом.

Я хмурюсь, почесывая щетину на челюсти.

— Я не уверен, как ухаживать за женщиной, которую я пронзил кинжалом в сердце, а затем превратил в свою жену и пару с помощью магии.

Морроу издает смешок, приподнимая бровь, когда отправляет виноградину в рот, быстро проглатывая.

— Не могу сказать, что у меня есть совет на этот счет, мой друг. — Он хлопает большой рукой по моему плечу и встает. — Но я знаю, что у твоей женщины дорогие вкусы, и что она провела большую часть своей жизни в страхе, боли и одиночестве, скучая по семье, которую убил ее бог. Уверен, ты можешь придумать что-то, что поможет ей почувствовать себя любимой. А фокус в том, чтобы просто продолжать это делать.