Чтение онлайн

— Матик, нам нечем платить за порт.

— Да, моя девочка. Но прыжковый мотор не включится. А без него приёмка только с раскрытыми крыльями.

— В городейнике не сесть…

— Да. Но порт нас устроит.

Гномка тотчас связалась с приказчиком. Он ответил с каким-то игривым удивлением, не часто видел на своих фарватерах такие мелкие кораблишки.

Матиуш с облегчением вздохнул. Порт подтвердил приёмку. Ювелирно лавируя на последних сотнях метров, капитан прижал птичку к фарватеру. Грубовато отпружинили шасси, силовой набор протестующе взвыл, раскрылись тормозные щитки, протяжно затрубили колёса.

Пьяно раскачиваясь, дау пробежал почти всю взлётку и замедлился лишь у другого края. Обычно для остановки используют прыжковый мотор, развернув дюзы на девять часов. Но в алиментах не было магии. Вся моторная группа смолкла еще до того, как шасси коснулись земной тверди.

— Матик, мы не сможем управляться на рулёжной дорожке!

— Да, вызывай приказчика, закажи буксир.

— Господи! Это же овер-дофига бабла!!! Блокировка фарватера, буксировка, это такие деньжищи…

— Знаю, но у нас нету выбора. Вызывай, Хло, вызывай.

Гномка кинула новый запрос. Поднялся крик. Приказчик рвал и метал. Как и предсказывала Хло, последствия лётного происшествия было трудно переоценить.

Но Матиуш уже откинулся в кресле и не думал об этом. Партия сделана. И она проиграна. «Бово» потерян навсегда. Единственный шанс что-то сделать был в том, чтобы попытаться достичь Согахова. Но даже Кувер оказался непреодолимым препятствием.

Адреналин больше не действовал, то ясное обострение чувств, что помогало капитану дотянуть машину, исчезло и уступило место тягучему отупению.

Появилась экстренная команда порта. Дюжие молодцы зацепили корабль и поволокли по рулёжке в сторону высоких сараев. Хлойка с надеждой поглядывала на Матиуша. Но он был не в силах посмотреть ей в глаза. Не в силах сообщить о сокрушительном фиаско.

Спустя два часа капитана увезли в королевский суд. Дау «Божия воля» арестовали. Груз его предполагалось пустить с молотка. Что же до выполнения патентных обязательств, это будет решать другой суд. Прибыл представитель Золотого банкума. Это был низенький, плотный гном в очках золотой оправы. Банковского представителя заботила лишь судьба корабля.

Хлойку, по счастью, никто не трогал. Закон налагал всю ответственность на капитана. Сопилотка сидела на гостевой скамье и не знала куда себя девать. Её страстная натура требовала немедленного действия, жертвенности, но что можно было сделать в этой ситуации?

Матиуш выслушал королевского обвинителя с угрюмой покорностью. Очень хотелось спать. Силы оставили небохода.

— Вы признаете себя виновным, капитан Конагинский?

— Да, ваша честь, признаю.

— Суд удовлетворяет прошение королевского обвинителя и назначает вам срок каторжных работ. Корабль определяется в сомнительный фонд. Ежели по истечению трех дней никто не явится его вытребовать, он будет принят в казну королевского авиафлота.

Судебные приставы подняли под руки сломленного горем Матиуша и потащили в камеру. Хлойке хотелось кричать от ужаса, от страшной несправедливости. Но кричать было бесполезно. И она лишь сжимала и разжимала кулачки.

По окончанию заседания её попросили выйти вон. Теперь слушалось другое дело. Не зная куда податься, гномка грустно брела по куверским проспекциям. Обезумев от горя, Хло даже не замечала, что очень голодна. Она просто шла и шла, не разбирая дороги.

Постепенно стемнело. Не придумав, что делать, девушка опустилась на скамью и обхватила голову руками. Внезапно рядом с ней возник толстый гном.

— Милая барышня, насилу вас разыскал. Ну, куда вы так убежали?

— Кто вы, а, из банкума?

— Да, позвольте отрекомендоваться, менажир депарции долговых тяжб Самуэрс Качвы.

— Меня зовут Хло Меджувазру, я сопилотка «Бово».

— Да, да, нам это известно. Милая барышня, у вашего друга возникли некоторые затруднения.

— Каторга!

— Да, злоключения его, по всей видимости, только начинаются.

— Вы говорите об этом с такой лёгкостью!

— Барышня, я напомню вам, моя работа — судебные тяжбы. Каждый божий день я вижу, как рушится чья-то жизнь. Простите великодушно, если я кажусь вам немного циничным.

— Что уж тут сказать.

— А и ничего не надо говорить. Я нашел вас по делу, стало быть внимательно меня слушайте, со всем уважением к вашей персоне, конечно.

— Говорите, что вам надо, товарищ Качвы.

— Дело обстоит таким невеселым образом, что судебные стряпчие так повернули, что кораблик наш тю-тю, уплывёт прямо им в ручки. Я, конечно, могу вызвать капитана, он отведет машину в республику.

— Но трех дней на это может не хватить?

— Именно так. Трех дней очень мало. А хороший небоход обойдется банкуму в кругленькую сумму.

— Что вы хотите от меня?

— Ежели я выпишу вам временное капитанское удостоверное письмо, вы поклянетесь перегнать корабль на родину?

— Что? Не понимаю вас.

— Барышня моя, барышня. Ваши приключения окончены. Кувер — это далеко не то дружелюбное место, где бы я хотел видеть ваши страдания. Отведите машину обратно. Золотой банкум заплатит вам за перегон. И начинайте новую, сытую жизнь. Давайте поможем друг другу. По рукам, госпожа Меджувазру?

— Всё это звучит дико. А как же Матик? Как мы его тут бросим?

— Барышня, очнитесь! С вашим другом покончено. Королевская каторга — это билет в один кон.

— Но я просто не могу.

— Хватит ныть. У меня дорого время. Я ей деньги предлагаю, много денег, а она кочевряжится. Не советую!

— Ну… хорошо. Я согласна.

Толстенький банкумный менажир просиял от удовольствия. Он тотчас пригласил Хлойку в ближайший герберг, накормил ужином и оплатил постой.

Они договорились с утра поехать в авиапорт и заявить права на «Бово». Когда он уехал, девушка рухнула на кровать, зарылась лицом в подушку и полночи проплакала.

Октис 1696 год. Регист-депарция народной милиции. Рорарская республика.

Свадьбу Гса запомнил, как в тумане. Во-первых, неожиданно быстро сдалась матушка. Товарищ Релена Соррел уступила настойчивости дочери. Она не скрывала, что считает такую партию недостойной. Но соединенные атаки с двух фронтов, со стороны мужа и дочери, все-таки сломили её уверенность.

Во-вторых, после памятного представления жизнь Гсы переменилась самым волшебным образом. Его ещё раз вызвали в военный комиссариат и нежно пожурили за то, что он не проявил большей настойчивости. Так, военком как-бы намекал, мол, если бы тогда, по приезду в городейник, Гса проявил большую настойчивость, то получил бы направление в части военного авиафлота.