Чтение онлайн

Кольцо с посещения «Госпожи удачи» я не снимала. Наоборот, с нездоровым терпким злорадным мазохизмом носила на руке и демонстрировала всем окружающим. Что ж, Фабрис, ты хотел, чтобы все видели, что я состою в отношениях, — получай!

Понятия не имею, почему меня не уволили. С учётом того, как трепетно цварги относятся к личному пространству и правилам этикета, первое из которых гласит: «Не сорите своими бета-колебаниями», — мне спокойно могли аннулировать контракт в тот же день. СБЦ даже выдумывать ничего бы не пришлось, такой пункт был в договоре, и Бен Васко особо обращал на него внимание… Но, видимо, я оказалась действительно редким специалистом, раз мне всего лишь предложили заменить ближайший курс мастер-классов на удалённое консультирование по замкам с трёхфакторной аутентификацией.

Собственно, я и не удивилась, когда поздно вечером на Тур-Рине в очередной раз передо мной соткалась голубая голограмма. Я не видела этого пожилого цварга в лицо ни разу, но почему-то сразу поняла, кто это. Было что-то тяжёлое во взгляде, в том, как мужчина выдвинул челюсть вперёд, в его осанке…

— Госпожа Даниэлла Медведева? — поинтересовался говорящий. Арктический холод в голосе мог бы заморозить пустыни Ларка.

— Господин Леандр Ламбе? — ответила, скопировав манеру речи. Сразу стало очевидно, что ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит.

— Вот, значит, вы какая…

Он осмотрел меня с ног до головы и даже не стал скрывать разочарования: я вышла после душа и уже переоделась в домашние растянутые спортивные штаны. Влажные волосы завивались колечками и делали меня похожей на барашка, да и веснушки на раскрасневшемся от горячей воды лице проступали особенно ярко. Цваргам, у которых даже оттенки кожи, будь то аметистовый, глициниевый или лавандовый, имеют значения, я наверняка казалась страшненькой. Финальным штрихом моего внешнего вида была надпись на футболке, которую однажды подарила Ульяна, видя, как я комплексую из-за роста: «Это не я низенькая, это ты — дылда!»

Мужчина хмыкнул, а я вызывающе сложила руки на груди:

— Зачем звоните?

— Да вот хотел посмотреть на наглую особу, которая портит карьеру и репутацию Фабрису. Даниэлла, вы понимаете, что ведёте себя возмутительно и ломаете жизнь уважаемому в обществе цваргу?

Хотя он обратился и на «вы», но «Даниэлла» без приставки «госпожа» и общий снисходительно-презрительный тон отчётливо дали понять, что уважения он ко мне не испытывает.

— В чём же я, простите, её ломаю?

Голограмма прищурилась:

— Хотите играть в дурочку? Что ж, извольте, я скажу как есть. Вы, Даниэлла, демонстрируете любовную связь при коллегах Фабриса, унижаете его одним своим присутствием и эмоциями, имели наглость всем сообщить о ваших отношениях через ментальный фон, да ко всему ещё, — он бросил взгляд на руку, — носите кольцо с муассанитами на безымянном пальце, будто бы собираетесь скоро выйти замуж. Ваши поступки омерзительны!

— Какие поступки? Вы не находите, что пытаетесь влезть в чужие отношения? Кольцо мне подарил Фабрис. Как хочу, так и ношу его.

Видимо, я сказала что-то болезненное для цварга, потому что его скулы заалели, а ноздри расширились.

— Фабрис мне как сын! Это самый чистый и искренний мальчик на весь эмиссариат, самый умный и честный. Он слишком галантен и хорошо воспитан, чтобы жёстко расставить все точки над рунами и сказать женщине всё как есть. У него вообще-то имеются жена и сын-подросток. Вы хотя бы понимаете, что такое семья для цварга?! Это святое! Единственное на всю жизнь! Незыблемое! Это у ваших человеческих свиноматок рождается по несколько детей, и они судорожно рассовывают их по планетам, чтобы не платить штрафы, а иногда ещё и рожают вне брака и от разных мужчин ради понижения коэффициента налогообложения…

Я помнила, сколько теплоты было в голосе господина Ламбе, когда он общался с эмиссаром в рубке космического корабля, и умом осознавала, что этот цварг хочет для Фабриса лучшего, вот только тема многодетности для меня была личной. Я очень сильно любила маму, папу, братьев и сестру и только из-за идиотского закона в своё время вынужденно покинула Танорг. Именно поэтому я видела их в лучшем случае раз в пару лет.

— Сами вы, Леандр, свиноматка!

— Дрянь!

— Лицемерный рогатый пихряк!

— Ах ты… — Щёки мужчины налились густым румянцем, голова по-стариковски затряслась от гнева. — Ты вообще знаешь, кто я такой?! До недавнего времени я был председателем совета Управления Аппарата Цваргом! Да, я вышел на пенсию, но это не значит, что у меня не осталось связей, чтобы добиться того, чтобы тебе раз и навсегда запретили появляться на нашей планете! Да что Фабрис вообще нашёл в тебе?! Вот же хамка! Я звонил, чтобы договориться по-деловому…

— Я — хамка? А ничего, что вы назвали моих соотечественниц свиноматками? Позвольте полюбопытствовать, что же вы хотели мне предложить? Я так понимаю, взамен того, чтобы я бросила Фабриса?

— Взамен того, чтобы ты оставила его в покое! Поигрался мальчик, и ладно. Ты, беллеза, слишком много о себе возомнила. Он никогда не бросит жену и ребёнка! Я хотел предложить кредиты в спокойной обстановке, или что там тебе надо, у меня связи по всей Федерации, но вот теперь сомневаюсь. Или ты сейчас же извинишься за свои слова и мы перейдём к конструктивной торговле, или я сделаю звонок — и тебя уволят из СБЦ и аннулируют визу! Что выбираешь?

Цварг был настолько непробиваем в своей уверенности, что я брошусь за его деньгами, что я молча всплеснула руками. Деньги, деньги, деньги… понятно, что с количеством муассанитовых копей на Цварге эти ребята привыкли все проблемы, как говорится, «заливать кредитами»… Вот только я не привыкла. И уж тем более никогда в жизни не стану торговаться за отношения. Если Фабрис передумает и захочет меня бросить — пускай скажет это в лицо.

— Ну увольняйте. — Я пожала плечами.

Мужчина вскинулся и посмотрел на меня испытующе:

— Десять тысяч кредитов.

Я усмехнулась, но скорее грустно.

— Пятьдесят тысяч, — тем временем продолжил напирать Леандр Ламбе, искренне веря, что молчанием я просто набиваю себе цену.

— Триста тысяч! Это моё последнее слово!

Последнее — значит последнее.

— До свидания, господин Ламбе.

Вежливо попрощалась, сохраняя лицо, нажала на кнопку окончания связи и рухнула на стул позади.

Только сев, я отметила, как сильно у меня подрагивают руки от волнения. Какой бы смелой и независимой я ни пыталась казаться перед бывшим членом совета АУЦ, на душе скребли швархи и хотелось плакать.

«Подумаешь, потеряешь работу и визу на Цварг, ерунда какая. За эти полгода ты отложила приличную финансовую подушку. Проекты, безусловно, интересные, но и на Тур-Рине соревнования тебя всегда радовали, — успокаивающе буркнул внутренний голос. — Иди лучше займись заказами от старых клиентов, чтобы всегда было куда вернуться».