Чтение онлайн

Но было уже поздно. Агата смотрела прямо на меня, и её глаза горели ликующим и нескрываемым злорадством. Она добиралась до кульминации.

— Про Бена, — она сделала театральную паузу, наслаждаясь каждым мгновением. — Маша познакомилась с ним чуть раньше, чем ты. Прости, или ты действительно не знала? — Агата, широко распахнув глаза, поднесла руку к приоткрытому рту.

Познакомилась.

Слово прозвучало с таким сладострастным подтекстом, что его смысл был ясен даже ребёнку. Воздух вырвался из моих легких одним коротким, обжигающим горло выдохом.

Я перевела шокированный взгляд на Бена. Дождалась, пока он поднимет на меня глаза. И в них не было ни отрицания, ни гнева. Только бесконечная, всепоглощающая вина и боль. Молчание. Молчаливое признание.

Это была правда.

Стул с оглушительным грохотом опрокинулся назад, когда я вскочила. Я не видела ничего вокруг, только расплывающиеся пятна света и лицо Агаты, застывшее в маске садистского удовольствия. Не чувствуя под собой ног, я бросилась к выходу, расталкивая ошалевших официантов.

— Соня!

Его голос настиг меня уже на улице. Я рванула за угол, надеясь спрятаться или даже исчезнуть. Его пальцы сомкнулись на моей руке, останавливая.

Я рванулась с силой, о которой сама не подозревала, выдернув руку, будто от прикосновения раскаленного металла. И обернулась.

Бен стоял в двух шагах. Он поднял руки в защитном жесте, а в его глазах читалась невыносимая мука.

— Соня... — его голос был хриплым, усталым, будто он пробежал километры, а не несколько метров.

Внутри всё горело.

Всё с самого начала было обманом. И началом конца.

— Соня... — его голос был хриплым, усталым, будто он пробежал километры, а не несколько метров по тёплому асфальту.

Этот звук, этот голос, который ещё вчера заставлял моё сердце замирать от счастья, теперь вонзался в сознание раскалённой иглой. Я сжала кулаки, почувствовав, как ногти впились в ладони.

— Когда? — одно слово вырвалось сгустком льда.

Он вздохнул. В этом вздохе было столько муки, что к горлу снова подкатил ком. Его глаза, эти бесконечно глубокие глаза, в которых я тонула, теперь были полны одной лишь вины. Сгорбленные плечи, опущенная голова, руки, беспомощно висевшие вдоль тела. Мне вдруг захотелось его утешить, и я возненавидела себя за эту слабость.

— Когда?! — мой крик разорвал вечернюю тишину.

— В тот первый вечер. На озере. Когда меня Лиана позвала, — словно сквозь боль выдавил он.

Первый вечер. Тот самый, когда я сидела дома, представляя, как они все веселятся без меня. Тот вечер, который стал началом всего. Наше "всё" оказалось построено на лжи с самого первого дня.

— В первый вечер, — эхом повторила я. Воздуха не хватало. — Как... Как это было?

Он поморщился, будто от физической боли.

— Соня, не надо...

— Ответь мне! — взвыла я. От боли. Унижения. Крушения всего мира.

Бен вздрогнул.

— Возле машины, — выпалил он, отводя взгляд в сторону.

— Боже... — силы окончательно покинули меня. Я прислонилась к шершавой стене, чувствуя, как её прохлада проникает сквозь тонкую ткань платья. Я закрыла глаза, но перед ними тут же вспыхнуло кино: его руки на её талии, её смех, их поспешность. Меня затошнило. — Вы... Вы вообще собирались мне говорить?

Он медленно, с невыносимой усталостью, покачал головой. Потом поднял на меня взгляд. Прямой, честный и от этого ещё более жестокий.

— Нет.

Простое, оголенное слово. Без оправданий.

— Нет?! — слёзы хлынули ручьем. Я смахнула их тыльной стороной ладони, но они текли снова и снова. — Дай угадаю. Не говорили, чтобы не было вот этой вот ситуации? — я с силой ткнула пальцем в пространство между нами.

Он сделал шаг ко мне, один-единственный, крошечный шаг. Инстинктивно, как от ядовитой змеи, я отпрянула, вжавшись в стену.

— Не подходи! Никогда больше не подходи ко мне!

Он замер. На его лице я увидела не только вину, но и отчаяние.

— Если бы я тебе сказал, ты вообще стала бы со мной разговаривать? — в его голосе, сквозь усталость, прорвалось раздражение.

— Даже! Не смей! Злиться! — мой палец задрожал, указав на него. — Ты не имеешь на это никакого права!

— Тогда ответь на мой вопрос, Соня! — его голос снова повысился, но теперь в нём слышались не злость, а та же самая беспомощность, что терзала и меня. — Стала бы?

Я замолчала.

Ни за что. Никогда. Не после Маши. И он знал это. Он читал меня, как открытую книгу.

— Это не имеет значения, — выдохнула я, сдаваясь. — Вы оба солгали мне. И когда же... решили не говорить?

— Сначала я был уверен, что ты знаешь, — его плечи снова безнадёжно опустились. Казалось, он постарел лет на пять. — Маша такая... открытая. Я даже не предположил, что она об этом промолчит, и держал дистанцию. Потом, когда... ты сама проявила интерес, решил, что ты готова об этом не вспоминать. Когда понял, что ты не знаешь, то...

Он замолчал, и я закончила за него ледяным голосом:

— ...стало поздно. И ты решил, что лучше не говорить никогда.

Он молча кивнул.

Горькая, истерическая усмешка вырвалась у меня из груди.

— Просто замечательно.

— Соня, прости. Я не хотел причинять тебе боль. Никогда, — он смотрел на меня, и его глаза умоляли, просили, молили о понимании.

— Но мне больно, — прошептала я, и это была чистая правда, выжженная в самой душе.

— Я знаю. И мне жаль.

В тусклом свете уличного фонаря я увидела, как задрожал его подбородок. Эта его уязвимость была самым страшным испытанием. Она тянула меня к нему, а разум кричал, что это ловушка.

— У меня... есть еще шанс? — он произнес это так тихо, что я почти не расслышала.

— Нет, — я покачала головой, и слёзы снова брызнули из глаз. — Вы оба меня предали, и я...

— Тебя никто не предавал, — он снова вспыхнул, отчаянно пытаясь защитить то, что уже было растоптано.

— Вы оба молчали! У вас были недели, чтобы сказать мне правду! Но вы...