Чтение онлайн

— Да, но эффективнее требовать экологических законов от государства, чем корить себя за кофе в стаканчике или пластиковую ложку.

Я беззвучно ахнула.

Тихий вечер в моей квартире, такой уютный и желанный всего минуту назад, теперь повис в воздухе тягучей и неприятной напряжённостью.

У меня было море аргументов, но на каждый из них находился контраргумент и ни один из моих не доходил до оппонента. Бен был непробиваем. Казалось, мы говорили на разных языках.

— То есть, всё? Выбрасываем многоразовые сумки и биоразлагаемые пакеты и пользуемся полиэтиленовыми, потому что это лишь самоуспокоение?

— Биоразлагаемые пакеты разлагаются только в промышленных условиях, а не на свал...

— Хватит! — я закатила глаза, почувствовав, как подступили слёзы бессилия.

Я подскочила с дивана и, схватив со стола бумажный пакет, в котором лежала еда, и разбросанные салфетки, понеслась на кухню.

— Что ты делаешь? — неожиданно близко прозвучал сзади напряжённый голос.

— Сортирую мусор, — срывающимся голосом произнесла я. — То есть, по-твоему, занимаюсь бесполезнейшей ерундой.

Сердце колотилось обидно и громко. Это была наша первая ссора. И это была не просто ссора об экологии, а...

Хлопнула дверь.

Я резко обернулась и вылетела в прихожую. Ни обуви, ни куртки Бена. Он просто... ушёл? Из-за мусора? Из-за спора о трубочках и пакетах?

Руки вместе с пластиковыми контейнерами рухнули вниз. Вот и всё? Наша хрупкая идиллия разбилась о железобетонный рационализм самого Бена Зиганшина-Камского?

Я вернулась на диван и огляделась в поисках телефона. Мне стоило ему позвонить?

Мне не хотелось ссориться. Я просто говорила то, что считала правильным. Почему Бен отреагировал так остро? Неужели ему настолько неприятна эта тема? Или... или я ему настолько неприятна?

Минут двадцать я ещё провела в самобичеваниях и даже мысленно набралась смелости позвонить и рассказать всё Маше, как входная дверь вдруг распахнулась. Я с осторожностью вышла в коридор и пошла по звукам на кухню, где хозяйничал... Бен.

Он стоял посреди маленького помещения, сдвинув стол, а вокруг него лежали три ярких контейнера для раздельного сбора мусора.

— Места мало, — пробубнел Бен, отбрасывая в сторону один из цветных мешков. Лицо его было серьёзным, а на лбу выступила испарина. — Пластик, стекло, бумага, — парень ткнул в многосекционную урну. — Остальное придётся выбрасывать в общее ведро.

Я застыла на пороге, не в силах вымолвить слово. Где он их так быстро нашёл? В десять-то вечера.

— Думаю, этого вполне достаточно, — прохрипела я, наконец, в шоке рассматривая новоприобретённые контейнеры.

Потом я когда-нибудь об этом спрошу, но сейчас я подошла и обняла его за талию, прижавшись к его спине.

— Спасибо.

— У меня грязные руки, — предупредил он, не оборачиваясь.

— Ничего страшного, я помоюсь.

Бен хмыкнул.

— Это нерациональное использование рес... Ох, — охнул парень, когда я обняла его куда крепче прежнего.

— Просто обними меня.

Он медленно развернулся ко мне, и его большие и чуть испачканные руки осторожно легли на мои плечи, а потом обхватили меня.

Своеобразное, молчаливое, абсолютно Беновское примирение.

— Лиана позвала нас на день её рождения, — вдруг тихо произнёс он.

— Нас?! — охнула я, делая шаг.

— Чему ты удивляешься? — он поднял на меня бровь.

Неожиданно мне вспомнился её странный взгляд на баскетболе, но на данный момент в голове у меня назрели вопросы куда серьёзнее.

— Я туда приглашена... в качестве твоей девушки? — проглотив ком в горле, уточнила я.

— Думаю, да, — абсолютно невозмутимым тоном произнёс Бен. В его глазах плясали чертята.

Я вздохнула.

— Ты же помнишь, что тоже приглашён на день рождения Маргариты? — напомнила я.

— В качестве твоего парня? — серьёзно спросил Бен, но я знала, что в глубине души он смеялся.

— Думаю, да, — кивнула я, тщетно пытаясь сохранить серьёзность, и всё же расплылась в улыбке.

Бен склонился над ноутбуком, и его взгляд был полностью прикован к строкам кода.

Я застыла в дверном проёме, не решаясь пройти дальше. На мне было то самое изумрудное платье, в котором я завтра собиралась идти на день рождения Маргариты. Сердце колотилось где-то в горле.

Я сделала шаг вперёд.

Пол тихо скрипнул, но Бен не поднял голову.

Я сделала ещё шаг, потом ещё, пока не оказалась в центре комнаты, прямо в поле его периферийного зрения, чувствуя себя нелепо, как школьница на первом свидании.

— Бен? — мой голос прозвучал чуть сипло от волнения.

Он медленно оторвал взгляд от экрана, и его глазам потребовалась секунда, чтобы сфокусироваться на мне. А потом... потом время будто остановилось. Его взгляд скользнул по моей фигуре, от каблуков до внезапно вспыхнувших щёк, и замер. В его глазах не было ни одобрения, ни неодобрения, лишь чистое и немое изумление. Он просто смотрел, не мигая, и в тишине комнаты я едва слышала собственное дыхание.

Под этим взглядом вся моя неуверенность начала таять, словно её и не было. Его молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило громче любого комплимента, который я могла бы придумать сама для себя.

Отыскав в себе внезапную смелость и подойдя к парню ещё ближе, я повернулась к нему спиной.

— Молния заела, — солгала я, глядя куда-то в стену и почувствовав, как загорелся затылок. — Поможешь расстегнуть?

Я услышала, как он прикрыл крышку ноутбука, и зажмурилась, ожидая прикосновения холодной металлической молнии к коже.

Но его пальцы коснулись не металла, а обнажённых плеч. Легко, почти невесомо. Бен медленно провёл ладонями вниз и только потом добрался до застежки. Молния растегнулась с тихим звуком.

Он не стал стягивать платье. Лишь раздвинул полы ткани, обнажив спину, и приник к ней губами. Его поцелуй был горячим, и от него по всему телу побежали мурашки. Я беззвучно ахнула и обернулась.

Его взгляд был уже другим. Тёмным, тяжёлым и полным немого вопроса. В нём не осталось и следа от прежней сосредоточенности, только желание, ждавшее своего часа. Он все ещё молчал, но теперь это молчание было оглушительным.