Чтение онлайн

Однако Зеринг тем вечером был непривычно тих. Не заинтересовавшись богатым меню, он мрачно пил, односложно отвечая на радостную болтовню актрисы. Уютный кабинет, отделанный резными панелями и золочеными бра, тоже оставил его равнодушным.

— Фавн, — сказала наконец Арлетти, наклоняясь вперед и накрывая его руку своей. — Без тебя я как заблудшая овечка. Скажи мне, что случилось.

Ганс-Юрген поднял взгляд, мутный и тоскливый, а не ясный и проницательный, который Арлетти так любила.

— Я получил ответ Геринга.

— Касательно нас?

— Да.

— На ту твою глупую просьбу?

— Да.

— Разумеется, Гитлер ее отклонил.

— Да, — ответил он в третий раз.

Арлетти налила в бокал шампанского и протянула ему:

— Пей, мой бедный Фавн. Я тебе уже говорила, что буду вечно любить тебя, но не собираюсь ломать тебе жизнь замужеством.

Он взял бокал, послушно выпил и поставил назад.

— Боюсь, это не все.

— Что еще?

— Я не смею сказать.

— Тогда дело действительно плохо, — беспечно отозвалась она, хотя невольно прикрыла глаза. — Ну же, наберись мужества, дорогой. Выкладывай.

— Они хотят, чтобы я от тебя отказался. Или меня отзовут из Парижа.

Арлетти помолчала.

— А что они говорят обо мне?

— Ничего.

— Неправда. Ты просто боишься меня обидеть. Но это не так просто сделать. Геринг считает, что я слишком стара для тебя?

— Да.

— Что еще?

— Что ты соблазнительница, которая меня околдовала.

— Околдовала?

— Если точнее, прозвучало выражение eine sexuelle Horigkeit.

— Что это значит?

— Сексуальное порабощение.

О-ля-ля!

— По мнению начальства, я пренебрегаю своими обязанностями и позорю мундир. А наша интрижка портит отношения между Германией и Францией.

— Даже больше, чем гестаповские пытки и казни?

— Не сердись, Лань.

— Но я сержусь, — возразила она. — Я ведь говорила, что ты поступил глупо. Надо было сначала посоветоваться со мной.

— Я был без ума от любви. И до сих пор обожаю тебя.

Она поерзала на бархатной банкетке.

— Что мы теперь будем делать?

— Я не могу от тебя отказаться. Без тебя мне не жить. Нужно просто будет вести себя осторожнее.

— Меня везде сопровождают взгляды, Фавн. Как я могу скрыть собственную природу?

— Мы будем встречаться тайно. В «Ритц» больше не приходи. Найдем другое место для свиданий.

— Жози де Шамбрюн предлагала мне квартиру на набережной Конти. Место очень уединенное и тихое. Я могу спросить, сдается ли оно до сих пор.

— Прости.

Актриса закурила.

— Правда, удивительно, как искусство порой повторяет жизнь? В обоих случаях мне досталась роль демонессы — поработительницы.

— И нам не дают покоя как твои соплеменники, так и мои.

Она подарила Зерингу одну из лучших своих улыбок.

— Милый, давай не будем унывать. Этот вечер принадлежит нам. Давай пить вино и наслаждаться друг другом.

Ганс-Юрген подчинился ее призыву, как и всегда. Но, делая глоток шампанского, Арлетти ощущала кислое послевкусие. Она знала, что уже потеряла любимого и окончательный разрыв — лишь вопрос времени.

Это было лето любви. После чудесной недели, проведенной вместе, Оливия вернулась на работу. Но теперь в «Ритце» все было иначе, потому что изменилась она сама. Раньше вся ее жизнь была посвящена мести за Фабриса, а сейчас Оливия знала, что исполнила свой долг, хотя едва избежала повторения судьбы жениха. Впервые девушка чувствовала себя свободной. Возможно, на нее больше не давила вынужденная верность мужчине, которого она когда-то любила и который погиб уже два года назад.

Сейчас в жизни Оливии появились другой мужчина и другая цель. Она жила от выходных до выходных, когда они с Джеком встречались, а на буднях существование казалось серым и пустым. Девушка выполняла свои обязанности в отеле и фотографировала документы, когда предоставлялась возможность, но самой собой становилась только рядом с Джеком.

Они самозабвенно предавались любви. Их страсть напоминала сад, буйно цветущий в ответ на внимательный уход. Но, несмотря на близость, Джек оставался для девушки незнакомцем, о котором она почти ничего не знала. Больше всего на свете Оливия боялась, что однажды он попросту не придет. Исчезнет из ее жизни без следа и прощального слова, а потом она узнает, что его пытали и расстреляли возле кирпичной тюремной стены. Оливия так страшилась его потерять, что даже бессонными ночами старалась об этом не думать.

Джек не рассказывал о своей службе, отчего становилось еще тяжелее. Девушка даже не представляла, через какие ужасы он проходит. У ее Джека была целая жизнь, о которой она ничего не знала.

В самом начале теплой осени Оливия получила недельный отпуск.

— Давай уедем из Парижа на пару дней, — предложил Джек. — Я знаю одно безопасное и тихое место.

— Мы поедем вместе? — Она не верила своим ушам.

— Да, вместе, — улыбнулся он.

Они отправились в деревушку под названием Сен-Бенуа-дю-Со, сев на ночной поезд из Парижа. От станции повозка доставила их на деревенскую площадь. Вставало солнце, и над деревней висел переливающийся в утренних лучах туман. С сумками в руках влюбленные спустились с крутого холма и прошлись по спящим улочкам. Фахверковые дома здесь мало изменились со времен Мольера и Расина, когда и были построены. Деревня хранила дух эпохи Средневековья, как будто Джек и Оливия под действием волшебного заклинания очутились в старинной сказке.

Речушка под каменным мостом еще была по-летнему мелкой и петляла между разбросанными по руслу островками, заросшими ирисами. У берега спокойно плавали лебеди. По пути влюбленные встретили двух молоденьких крестьянок, которые несли ведра с молоком и захихикали при виде незнакомцев.

— Не беспокойся, они никому ничего не скажут, — заверил Джек. Здесь умеют хранить тайны и недолюбливают фрицев.

Каменный дом, куда они направлялись, стоял в самом конце улочки посреди яблоневого садика. Ветви деревьев прогибались под тяжелыми желтыми плодами, а сам дом утопал в зарослях вьющейся розы. Цветы поблескивали росой, наполняя воздух упоительным ароматом. Колючие ветви тянулись даже поперек окон и дверных проемов.

— Джек, тут просто волшебно! — Оливия обняла любимого и прижалась щекой к груди, вдыхая знакомый аромат.

Они прошли в гостиную, маленькую, но уютную. Когда Джек распахнул ставни, утренний свет залил комнату, обставленную с деревенской простотой: сосновый стол, железная печь и плетеные стулья. В доме царила безукоризненная чистота, а шершавые стены недавно заново побелили.

— Свежий хлеб, масло, яйца и кофе, — с удовлетворением констатировал он. — Пойдет для начала.

Оливия возилась с кофеваркой, пока он готовил еду. Вскоре по комнате разлился насыщенный аромат свежего напитка, а Джек тем временем поджарил два яйца и отрезал два куска хлеба, аккуратно намазав их маслом. Его плавные точные движения завораживали Оливию, и ей очень нравилась почти семейная атмосфера дома.