Чтение онлайн

Кубок красивый поставила, из дому взятый Нелидом,

Окрест гвоздями златыми утыкан; на нем рукояток

Было четыре высоких, и по две пелейи на каждой

Будто клевали, златые; и снизу он был двоедонный.

(488) Тяжкий сей кубок иной не легко приподнял бы с трапезы,

Полный вином; но легко подымал его старец пилосский.

В этих стихах следует рассмотреть: во-первых, что значит (1) "гвоздями златыми утыкан", (2) во-вторых, почему "на нем рукояток было четыре высоких", если остальные сосуды, - пишет Асклепиад Мирлейский в книге "О Несторовом кубке", - имеют только две; (3) далее, по две клюющих пелейи - как их представить себе при каждой рукоятке; (4) далее, что значит, что "снизу он был двоедонный "; (5) и как это [b] говорится, что другие лишь с трудом поднимали кубок, "но легко подымал его старец пилосский".

(1) Поставив эти вопросы, Асклепиад задумывается о гвоздях: как следует понимать слово "утыканный" . Некоторые, действительно, считают, что золотые гвозди должны были быть вбиты в серебряный сосуд снаружи, как требует техника чеканки. Так и о скипетре Ахилла сказано [Ил.I.245]:

Так произнес, и на землю стремительно скипетр бросил,

Вкруг золотыми гвоздями утыканный.

[с] Здесь, действительно, видно, что гвозди были вбиты в него снаружи, как в палицу. Таков и меч Агамемнона [Ил.XI.29]:

Меч он набросил на рамо: кругом по его рукояти

Гвозди сверкали златые; влагалище мечное окрест

Было серебряным...

Однако "чеканщик Апеллес, - говорит (Асклепиад), - показал нам, как делаются гвозди на некоторых коринфских изделиях. Там была маленькая выпуклость, выбитая долотом так, чтобы она казалась головкой гвоздя". Таким образом, "гвоздями утыканный" у поэта не значит, что [d] гвозди были приставлены и вколочены снаружи, а только что они казались вколоченными снаружи, на самом же деле это были лишь небольшие выступы над поверхностью.

77. (2) Что касается четырех рукояток, то это объясняется так. Действительно, сверху у сосуда ручек было только две, как у всех чаш. Однако на срединной выпуклости сосуда с двух сторон были еще две, как у коринфских ведер-гидрий. И Апеллес очень хорошо показал нам, как были расположены эти четыре ручки. Как бы от одного корня, растущего в днище сосуда, в каждую сторону тянутся два ствола на малом [е] расстоянии друг от друга. Они доходят до края сосуда и даже немного приподнимаются над краем; они сохраняют свою раздвоенность до самой оконечности сосуда, но, опускаясь к краю, срастаются вновь. Так и получаются эти четыре ручки. Такое устройство можно видеть хоть и не у всех, но у некоторых чаш, особенно у тех, которые называются селевкидами. {146}

{146 ...называются селевкидами. — Упоминаются выше (783е) и ниже (497f).}

(3) Что же касается того, что кубок "был двоедонный", и какие были [f] его донья (или ножки, ), некоторые дают на это такой ответ. Есть чаши, имеющие только одно дно, естественное, сливающееся с основанием всего сосуда; {147} таковы кимбий, фиалы и все, что похоже на фиалы. И есть имеющие два: таковы яйцевидные скифосы, жуки, селевкиды, кархесий и им подобные. Первое дно у них сливается с круглым основанием всего сосуда, а второе - как бы дополнительное, оно начинается тонкой ножкой, а кончается внизу плоским расширением, на (489) которое и опирается сосуд. Вот так, говорят, был сделан и кубок Нестора. Но эти два дна можно вообразить и так: первое - то, на которое сосуд опирается всей тяжестью, оно соответствует наибольшей ширине сосуда, и над ним поднимается ножка соразмерной длины; а второе - с меньшей окружностью, вмещающейся в эту наибольшую, и оно соединяется с той ножкой, которая поднимается над естественным дном; так что сосуд опирается на оба дна. {148} Говорят, что такой Несторов кубок изготовил на Родосе Дионисий Фракийский из серебра, доставленного учениками. О его устройстве рассказывает Проматид Гераклейский: это [b] был скифос с соприкасающимися ручками (как бывают корабли с двумя носами рядом), а на ручках сидели голубки; и под ними были две косые длинные ножки (, "палицы"), на которые он и опирался, - они-то и назывались доньями. На что это было похоже, можно и в наши дни видеть в кампанской Капуе; там есть сосуд, посвященный Артемиде, и [с] он будто бы принадлежал Нестору, - он серебряный, а на нем золотыми буквами выбиты гомеровские строки.

{147 ...сливающееся с основанием всего сосуда... — То есть включено в тело сосуда и едва различимо, как у современных блюдец. Другой тип основания представляют сосуды на ножках, наподобие бокалов.}

{148 ...сосуд опирается на оба дна. — По-видимому, это значит следующее: одно основание, меньшего радиуса, покоится на другом, имеющим с ним общую ось, но большим и обеспечивающим сосуду большую устойчивость.}

78. Я же, - продолжает мирлеец, - вот что могу сказать об этом кубке. Древние люди, которые первые завели в человечестве благоустроенный порядок, полагали мир шарообразным, как солнце и луна. Поэтому они сочли разумным, чтобы и все, что относится к их пище, тоже было видом подобно окружающему их миру. Поэтому и стол они сделали круглым, и посвященные богам треножники делали округлыми и украшали звездами, и лепешки {149} пекли такие, которые [d] назывались "лунными", и хлеб получил свое имя (') потому, что из всех фигур только круг со всех сторон ровен и закончен. Точно так и сосуд для нашей жидкой пищи они сделали округлым, наподобие мироздания. Однако кубок Нестора имеет еще одну особенность. Он покрыт звездами, которые Поэт уподобляет гвоздям, потому что они, как гвозди, круглы и вбиты в небо, как и у Арата о них сказано [453]:

{149 ...лепешки... — См.647с1.}

[е] С небом навек скреплены украшенья стремительной ночи.

При этом Поэт замечательно сопоставил золотые гвозди с серебряной чашей, потому что так же соотносятся своим цветом и звезды с небом: небо подобно серебру, а огненные звезды золоту.

79. (3) Итак, представив Несторов кубок усыпанным звездами, Поэт переходит к самым важным из неподвижных светил, по которым люди сверяют свою жизнь: я говорю о Плеядах. Ибо когда он говорит:

[f] по две пелейи на каждой

Будто клевали, златые,

то здесь "пелейи" не означают птиц, и ошибаются те, кто думает, что это голубицы: Аристотель пишет [ИЖ V.43], что пелейи и голубицы - совсем разные птицы. Нет, пелейями поэт называет здесь Плеяды , по которым определяют и посев и жатву, завязь плодов и сбор урожая, как сказано у Гесиода ["Труды и дни" 383]:

Лишь на востоке начнут восходить Атлантиды-Плеяды,

(490) Жать поспешай; а начнут заходить - за посев принимайся.

И у Арата [264]:

Тускл их свет, одинаково слаб, но волею Зевса

Славно явление их на заре и в вечернюю пору:

По мановенью его возвещают Плеяды начало

Лета, ненастной зимы, и пахоты верные сроки.

Вот так Поэт искусной чеканкой на кубке премудрого Нестора представил Плеяд предвещающими зарождение и созревание плодов, - ибо этот [b] сосуд приемлет не только жидкую пищу. Поэтому и говорит он, что амвросию Зевсу приносят Плеяды [Од.XII.62]:

близ них никакая

Птица не смеет промчаться, ни робкие даже Пелейи,

Те, что приносят Зевесу амбросию, -

нельзя ведь думать, как многие, будто это птицы-Плеяды приносят Зевсу амвросию: это было бы ниже его величия). Нет, это звезды-Плеяды: им, вещающим роду человеческому о временах года, под стать и Зевсу носить амвросию. Поэтому Поэт прямо отличает их от пернатых, говоря:

[с] близ них никакая

Птица не смеет промчаться.

А что Поэт считает Плеяды самыми замечательнейшими из неподвижных светил, видно из того, что именно с них он начинает перечисление звезд [Ил.ХVIII.485]:

Все прекрасные звезды, какими венчается небо:

Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона,

Арктос, сынами земными еще колесницей зовомый.

Таким образом, большинство людей ошибается, думая, будто пелейи - [d] это птицы: во-первых из-за поэтической формы, образованной добавлением лишней буквы, {150} а во-вторых, потому что им кажется, будто только о голубицах можно сказать "робкие" , так как они слабы, осторожны и перед всем дрожат . Но это можно сказать и о Плеядах: ведь в мифах говорится, что они бегут от Ориона, преследующего их мать Плейону.