Чтение онлайн

Брат говорил, что у меня маниакальная тяга к порядку. Даже приходя к нему в гости, я, прежде чем начать играть с племянниками, приступала к уборке. Ира, его жена, называла меня святой. Она сама давно махнула рукой на тот беспорядок, который ежечасно устраивали малыши. Мне нравилось помогать ей и брату. Я сидела с детьми, пока они отдыхали - ходили в кино, к друзьям, по магазинам. Иногда приходила мама, но дети относились к бабушке настороженно, словно она была им чужим человеком. А она просто не хотела лезть в другую семью. Давно свыкнувшись с одиночеством даже среди собственных детей, она воспринимала шум и гам как нечто обескураживающее, непонятное и неуютное.

Кажется, я становлюсь похожа на собственную мать.

Это немного пугает. Привыкая к одиночеству, ты отвыкаешь от людей. Потом отталкиваешь их, уже по привычке - такова моя мать. Такой была моя подруга Вера. Но мама отвернулась ото всех, а Вера потянулась к людям.

Я не хочу остаться одна, и на третью ночь я, даже не пытаясь заснуть, звоню Виктору.

– Привет, - у него мягкий, приятный голос.

Я закрываю глаза и молчу.

– Почему ты не спишь?
– почти шепотом спрашивает женатый мужчина у незамужней женщины.

Ответ тут один, но даже для меня это слишком.

– Сон не идет, - отвечаю я.
– А ты?

– Работаю, - вздыхает он.

Виктор - адвокат. Красивый, умный, хваткий. Такие далеко идут. Особенно связав свою жизнь с Председателем коллегии, коим и является его жена. Молодому адвокату сложно заработать себе имя здесь, в столице. Жена Виктора сделала это за него.

Виктор Вебер теперь звезда. Оттого он и работает ночью.

– Устал?

– Есть немного. Лина, я скучаю по тебе, - что-то щелкает на том конце провода. Зажигалка или окно. Наши тихие фразы ложатся на шум города, который никогда не спит. Значит, все-таки окно.

– Я тоже по тебе скучаю, - забираясь по одеяло отзываюсь я.

– Прости меня. Я слабак и трус.

– Не говори так. Просто у каждого свои приоритеты.

– Звучит, как обвинение, - и, не дожидаясь моего ответа, срывается на терпкую нежность.
– Я слишком долго без тебя. И... Это с ума сводит. Я как будто не живу. У тебя кто-нибудь есть?

– Нет.

– Я сейчас приеду.

– Нет, - какая-то форма мазохизма - отказываться от него.
– Мы договорились. Если приедешь, то насовсем.

– Помню...

Он ничего не обещает, как и в прошлый раз.

Я переворачиваюсь на бок и смотрю в окно. От фонарей на стекле блики.

– Витя, а ты хочешь ребенка?

Он вздыхает, и его голос меняется. Становится резче, а тон - суше.

– Я хочу ребенка, Лина. А ещё хочу, чтобы он и его мама ни в чем не нуждались. Чтобы их счастью никто не мог помешать.

Хотела сказать, что пока нуждаюсь только в одном, но на сегодня я и так наболтала с три короба. Поэтому молчу.

Как так выходит, что больно мне, а жертва - он?

– Алина. Я люблю тебя.

Не отвечая, жму "Отбой".

Слова - такая хитрая штука. Их запоминаешь лучше, чем действия, хотя они порой совершенно безосновательны.

Бездумно смотрю в окно.

Говорят, сильные не плачут. А мне кажется, не плачут уставшие.

В голове крутится мотив старой песни.

А почему бы нет? Все легче, чем пялиться в темноту в тишине. На слезы все равно нет сил.

– Огней так много золотых на улицах Саратова. Парней так много холостых, а я люблю женатого...

Утром, очень рано, меня будит пиликанье домофона. Причем не просто будит, а пугает настолько, что я скатываюсь с кровати и долго смотрю перед собой, ни черта не понимая. Мозг включается, как раз вовремя. Бегу к двери. Это Алексей, и он привез игрушки. Открываю дверь подъезда, нажав на кнопку, а сама раздумываю - хорошо это или плохо, что мой незнакомец знает, где я живу? Я вот тоже помню его адрес, но постараюсь выбросить из головы. Очень постараюсь.

– Доброе утро, - Алексей уже на пороге, с двумя огромными пакетами. Из одного торчит пушистый хвост.
– Извини, что не позвонил. Номера, к сожалению, не знаю.

– К счастью, - поправляю я, даже не приглашая гостя зайти.
– Большое спасибо.

Алексея мое поведение обижает. Он мрачнеет на глазах.

– Так...
– протягивает мне пакеты.
– А что с ремонтом? Нужна помощь?

– Нет, спасибо. Я справлюсь сама.

Он уходит. Пожимает плечами и, отвернувшись, идет к лестнице. Я закрываю дверь, ставлю пакеты на пол и только тут вспоминаю о его плаще.

Зря я так. Мой незнакомец ничего не требует, ни на чем не настаивает. Он мне помог, а я уже вообразила, что он хочет большего, раз идет сюда, ко мне. Сажусь на пол, начинаю перебирать игрушки. Чистые, пушистые, как новые. Только на кошке - красный ошейник - просто завязанный узелком ремешок с черной надписью маркером "Маруся".

И вот теперь мне совсем стыдно.

До вечера ношусь с угрызениями совести и работой. Зам главного редактора ушел в запой. Такое бывало и раньше, но не аккурат перед финальной правкой. На замену цепляют меня и ещё одну девушку - в помощь. У нас у обеих есть и свои дела, и мы мотаемся из кабинета в кабинет, тормоша коллег и ругаясь сквозь зубы. За аврал не заплатят и выходной не дадут. А не справишься - припомнят.

Засиживаемся допоздна - в редакции уже тишина. Предлагаю заказать кофе и перекусить, но напарница, забирая сумку и пальто с вешалки счастливо докладывает мне, что у нее семья - муж, маленькая дочка - и ей уже пора. Я молчу в ответ. Она уходит - я развожу руками. У неё - семья, понятно. А я одна и могу себе позволить сидеть тут хоть всю жизнь.

Как удобно.

В планах на вечер было поймать Алексея у офисного здания, где его фирма занимает целый этаж, и всучить ему извинения, плащ и кое-что ещё. Но рабочий день давно закончился, и вряд ли Алексей такой же трудоголик, как я - уж больно хорошо выглядит. Так что принимаю решение остаться ночевать на работе.

Радует лишь одно - вчера мне все-таки удалось поспать, и теперь можно пахать без перерыва сутки-двое.

Под утро в редакцию припирается зам, еле волочащий ноги. Дергает все двери, вваливается в мой кабинет.

– Привет. Ты чего тут одна?

– Делаю твою работу, - недовольно отвечаю я.

– Хорошо. Откроешь мне кабинет?
– он, шатаясь, идет к моему столу, кладет поверх бумаг ключи и сползает на пол.

Делаю все, как надо. Открываю кабинет зама, расстилаю диван и иду просить охранника мне помочь. Охрана всегда пускает в офис зама и главного, в каком бы состоянии они ни были. Мужская солидарность и не запротоколированное условие договора с ЧОП.

Парень с дежурки помогает мне перенести "тело" из кабинета в кабинет. До дивана зам доходит сам. Падает на него и сворачивается калачиком.