Чтение онлайн

До перерыва Виктору никто не звонит. Зато Макс выходит пару раз, прижимая мобильный к уху. Витя в эти моменты оборачивается, душевно улыбается мне, но не подсаживается ближе.

Я не собираюсь его ни о чем спрашивать, убеждать, настаивать, говорить, объяснять или, наоборот, выслушивать объяснения. Это конец, жирная точка, его очередное отступление, бессовестно явное и пренебрежительно оскорбительное.

Поэтому, когда раздается звонок на перерыв, я поднимаюсь и ухожу. Мимо него и мимо Макса.

– Лина, стой!
– Витя было хватает меня за руку, но тут же отпускает.
– Куда ты?

– Иди к черту.

Торопливо миную коридоры, спешу к запасному выходу. Меня выпускают без вопросов, и вот тут, под лесами, Витя догоняет меня и ловит за запястье.

– Что опять за сцены?
– раздраженно интересуется он.

Я дурею от злости.

– А ты не знаешь? Не догадываешься? Ты - хренов трус, Витя.

– Да что я сделал?!

Боже, сама невинность. Мне хочется его ударить, чтобы хоть как-то вогнать в его голову мысли, что он может быть неправ.

– Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе. Поэтому прислал Макса, поэтому не сел рядом. Да?

– Ну что за бред, Лина? Что ты опять начинаешь? Пойдем в зал.

– И ты сядешь рядом?

– Да что...
– он шумно выдыхает и обводит глазами леса над нами.
– Ладно. Хорошо. Я сяду рядом, но если мне понадобиться позвонить или выйти...

– Что, прости? Это угроза? Предупреждение? А, может, мне прийти к твоей жене и спросить, как продвигается ваш бракоразводный процесс? Она удивится или как?

– Тебе не идет быть истеричкой, - сухо замечает Витя.

– А ты хреново врешь для адвоката. Правильно сделал, что вверил карьеру в руки своей жены.

– Хватит! Это уже не в какие...

Я не дослушиваю - вырываюсь и ухожу. Останусь хоть на секунду - выцарапаю ему глаза.

– Лина! Если уйдешь сейчас...

Я, не поворачивая головы, вскидываю руку с поднятым средним пальцем. Оскорбленный Виктор в этот раз не идет за мной. То ли трусит, что выйдем на открытое пространство, то ли обиделся окончательно. Я иду быстро, почти бегу, путаясь в платье, опустив голову. Мне бы убежать отсюда подальше. От Вити, от его вранья, от любви, которая никому не нужна, от мужчин, которые не рискуют своим благополучием ради женщин, которым клянутся в любви. Можно убеждать себя в обратном, свято надеяться и верить, что есть, наверное, другие, исключения, один на миллион, но я его не знаю. Поэтому бегу, спотыкаясь и пару раз едва не падая. Пребываю в некой прострации - смотрю в одну точку, куда-то под ноги и не могу поднять глаза. Или я застыла, или мир, но из этого вакуума меня вырывает не громкий окрик, не взвизг шин и не гул клаксона, а чьи-то сильные руки.

И я не слышу, как орет водитель красной машины, не понимаю, когда я успела перескочить бордюр, но вижу перед собой Алексея, который, тряхнув меня за плечи, грубовато интересуется:

– Ты в себе?

– Я... Я...
– оглядываю центральный вход в концертный зал за его спиной. Перерыв уже закончился - на улице, кроме нас и случайных прохожих, никого.
– Я... Нормально.

– Уверена?

– Пожалуйста, не спрашивай ни о чем. Я не могу... Не хочу сейчас...

– Тебя подвезти?
– перебивает он несвязный поток обрывочных фраз.

Медлю с ответом. Оборачиваюсь, оглядывая улицу, машины, людей. Будто вижу все впервые. Будто только что проснулась.

– Разве тебя там никто не ждет?
– я киваю на здание концерт-холла.

– Мое отсутствие их не слишком разочарует, - Алексей поворачивается боком и приподнимает локоть.
– Так что, идем?

Я опираюсь о его руку и закрываю глаза, испытывая некое чувство, обитающее на границе равнодушия и умиротворения.

Как так выходит, что один и тот же человек всегда оказывается ровно там и тогда, когда он нужен? И сейчас я будто делю с ним всю тяжесть обиды и разочарования, которые едва ли не физически ощутимо давят мне на плечи.

Наш путь проходит в молчании. Алексей не пытается начать разговор, я - не имею желания. Боль снова пробивается, и мне теперь тяжело даже моргнуть. Леша подвозит меня до подъезда. Выскакиваю из машины быстро, прежде чем водитель соображает выйти и открыть передо мною дверь. Не хочу галантности из жалости, а сейчас мне все хорошие поступки Алексея видятся именно такими.

На улице уже темно, и от этого легче. День ушел.

И все ушло.

– Спасибо, Леш, - я оборачиваюсь и пытаюсь улыбнуться.

Алексей вскидывает бровь.

– Что у тебя со щекой?

– Наверное, продуло.

– Ты похожа на косого хомяка. А твое "продуло" - на флюс.

– Ты что, стоматолог?
– зло интересуюсь я.

– Да нет, - Алексей потирает подбородок.
– А вот мой хороший знакомый - да. Может, отвезти тебя? С такими вещами не шутят.

– Ничего там нет, - душа болит сильнее, чем лицо, поэтому мне плевать, флюс там или что-то ещё.
– Ещё раз спасибо и спокойной ночи.

Захлопываю дверь. Алексей разворачивает машину боком, опускает стекло.

– Если будет совсем плохо - звони.

– Хорошо.

Я очень тороплюсь домой. Слезы в моей жизни - момент редкий и интимный. Я плачу долго и в подушку. От рыданий боль становится просто невыносимой. Съедаю ещё таблетку и даже засыпаю, чтобы проснуться в шесть утра и понять, что я не могу перевернуться на правый бок. Больно вообще везде, я не могу открыть рот. А ещё боюсь смотреть в зеркало, поэтому отворачиваюсь от него, стараюсь привести себя в порядок без оценки состояния в отражении и перестать паниковать. Голова кружится, и, надевая куртку, я едва не падаю в обморок, плечом задев дверь. Достаю мобильный - хочу вызвать такси, но не успеваю открыть программу, как мне звонят с незнакомого номера.

– Доброе утро. Как твое "продуло", хомяк?

И тут я понимаю, что не смогу даже ответить. Стараюсь, но выходит ужасно.

– Пово.

– Ясно, - вздохнув в тоне "а я же предупреждал", отвечает Алексей.
– Короче, радость моя, спускайся. Я у подъезда.

Иду вниз на автомате.

Давно мне не было так паршиво. Хочется лечь прямо на ступени и никуда уже не идти. Так, наверное, бы и сделала, но одна мысль - мимолетная и яркая - дает столько сил, что даже боль отступает.

Этот мужчина здесь ради меня.

И теперь это не случайно.

Алексей оглядывает меня молча. Не качает головой, не выдает нравоучений. Просто помогает мне пристегнуться и пускает свой пикап в галоп.

Я не очень-то люблю стоматологов. С зубами у меня всегда все было прекрасно, но, видимо, везение мое кончилось, потому что врач, осматривающий меня, качает головой.

– Сейчас сделаем рентген.

И уже на мониторе показывает мне что-то на верхней челюсти. Понятие не имею, что. Голова кружится, и соображаю я плохо.