Чтение онлайн

— Дим! — Милора окликнула его, как только они вошли в дом после прогулки. — Могу я попросить вас уделить мне несколько мен?

Он кивнул. Олайя извинившись, ушла в комнату.

— Несколько сэтов назад в моем доме появилась молодая женщина. Очень усталая, изнеможенная и она вот-вот должна родить ребенка. Она сказала, что уже много миноров скитается по стране, скрывается.

— От кого? Она одаренная?

— Да — она шакт. От кого именно скрывается, она не сказала. Ей было очень плохо, она еле держалась на ногах. Скорее всего она прячется от отца своего ребенка.

— Как она нашла вас? — нахмурился Димостэнис.

— Она не искала именно меня или нашу деревню. Она хочет уйти в Мюрджен, думает, что там ей будет спокойнее. Норил ездил на рынок, там и нашел ее. Она потеряла сознание и лежала на земле в какой-то луже. Он не смог проехать мимо. Подобрал, привез сюда. Бедная девочка. Видимо, не сладко ей пришлось эти миноры. Мы переодели ее, уложили спать.

— Что вы будете делать?

— Об этом я и хотела вас спросить. Я не знаю про нее ничего. Отправить ее в поселение — рискованно, да и она в своем положении вряд ли сможет осилить такой переход. Оставлять ее здесь, когда у моего сына проявился дар и пока он все еще живет в доме тоже опасно. Поговорите с ней, может после вы сможете мне посоветовать, как быть.

— Хорошо, — кивнул головой Дим, — когда она придет в себя, сообщите мне.

— Я думаю, это случится к ужину. Как раз хорошее время, чтобы пообщаться.

Когда Дим зашел в комнату, Олайя уже спала. Она быстро уставала, и ей постоянно требовался отдых. Он накрыл ее одеялом, сел рядом, аккуратно, чтобы не разбудить, взял ее руку в свою, целуя пальчики, ладошку. Удовлетворенно закрыл глаза, откинувшись на высокую спинку кровати, наслаждаясь тем, что она с ним, оберегая ее покой и сон.

Вечером, как он и обещал Милоре, они вышли в общий зал к ужину. В мягком кресле среди подушек и одеял сидела молодая женщина. Димостэнис замер.

Прошедшие миноры сильно изменили ее. Белокурые блестящие локоны были больше похожи на паклю, тусклую и серую. В огромных голубых глазах больше не было той восхитительной наивности и задора, лишь усталость и обида. Впалые щеки, остро выступающие скулы, пухлые губы страдальчески изгибались. И все же не узнать ее было нельзя.

Так же, как и она не могла не узнать его. Глаза девушки остановились на нем. В них ярким пламенем разгоралось отчаяние.

— Нет! — она вскочила с кресла, с надеждой смотря на дверь за его спиной. — Нет! Нет! — отступать ей было некуда, и она забилась в угол. — Пожалуйста! Не заставляйте меня возвращаться. Нет!

Потом ее ноги подогнулись, и она сползла на пол, закатив глаза.

Все произошло так быстро, что никто не успел ничего предпринять. Девушка распласталась по полу, беспомощно ударившись головой.

Первой опомнилась Олайя. Ее сущность целителя не могла не отреагировать на такое. Она подбежала к потерявшей сознание, приподняла ее голову. Тут уже подоспела Милора с подушкой и одеялом. Целительница положила ладонь на лоб страдалице, опустила на виски, на грудь, послушала, как бьется сердце, и в каком состоянии хьярт. Ощупала живот.

— У нее начинаются роды, — произнесла она. Снова вернула руки на живот. Нахмурилась, покачала головой. — Ей нужна будет помощь. Без хорошего, полноценного целителя здесь не обойтись.

Хозяйка дома, естественно, не поняла, что Олайя имела в виду под «полноценным целителем», но не стала терять времени на лишние вопросы. Повернулась к прислужнице, которая накрывала на стол:

— Скажи Норилу, пусть пошлет за целителем. Немедленно.

Та кивнула и убежала.

— Милора, — опять заговорила Олайя, — нам нужны будут одеяла, простыни, вода. — Она стала расстегивать пуговицы платья на девушке, освобождая ее от давящей тяжести. — И, мужчины, выйдете, в конце концов, из комнаты!

Димостэнис дошел до лестницы, не видя, куда он идет, споткнулся о ступеньку, тяжело опустился на нее.

… Если ты вернешь мне Агнию, я благословлю твой союз с Олайей. Как тебе такая сделка? …

Эти слова звучали в голове Дима с того мгновения, как он увидел беглянку. Он никак не мог от них избавиться, заставить замолчать этот самодовольный, уверенный в своей правоте и безнаказанности голос.

Сэт проходил за сэтом, ничего не менялось. В комнату постоянно входили — выходили люди: целитель, Милора, прислужницы. Выносили грязные простыни, приносили воду. Димостэнис все так же сидел на ступеньке лестнице, борясь со своими мыслями. С самим собой.

В очередной раз открылась дверь, и вышла хозяйка дома с врачевателем. Их лица выражали крайнюю степень печали, они были расстроены, о чем-то тихо переговариваясь.

Дим зашел в комнату. Олайя сидела на полу, рядом с роженицей. Ее лицо, одежда было перепачкано кровью, как и все вокруг. Агния лежала с закрытыми глазами, укрытая простыней.

— Она без сознания.

Дим кивнул, подошел к ней, опустился на колени. Она посмотрела на него мутными от усталости и собственной боли глазами.

— Ничего не получается. Она слишком измождена и устала, у нее не хватает сил. И ребенок не хочет помогать.

— Они умрут?

Олайя неопределенно пожала плечами.

— Есть один маленький шанс.

Она с болью посмотрела на него. Дим почувствовал, как у него сжимается сердце. Он опустился на пол.

— В нашу последнюю встречу с Аурино, — начал он, глядя в никуда, в пустое пространство перед собой, — он сказал мне, что женщина, с которой у него были отношения ждет ребенка, что он против и тот не должен родиться на свет. Ему не нужны проблемы, — он сглотнул вязкий комок, вставший в горле. — Он сказал, что отдаст мне тебя, если я найду ее и верну, — Дим перевел глаза на роженицу. Посмотрел на Олайю.

Она беззвучно плакала. По ее щекам текли слезы, размывая кровавые полосы. Он не отрываясь смотрел на нее.

— Все что мы делали в последнее дни — безумие. Мы можем все изменить. Сейчас.

Дим потянулся к ней. Девушка отвесила ему пощечину. Порывисто прижалась, гладя по щеке, по которой ударила.

— Лала, — он даже этого не заметил, — мы можем изменить нашу судьбу. Поменять наше счастье на…, - он запнулся.

— Наше счастье в обмен на их жизни, — договорила Олайя за него, кивнув головой в сторону Агнии. — Счастье — на жизнь. Ты сможешь жить с этим?

— Я люблю тебя. Ради тебя я готов на все.

Она еще сильнее обняла его.

— Ты — не он, — прошептала она, — тебе не безразличны чужие несчастья. Ты готов сражаться за тех людей в деревне, хотя прекрасно понимаешь, что их судьбы капля в море несправедливости и страданий, в котором живут люди в Астрэйелле. Ты готов создать новый мир только чтобы твоя сестра была счастлива. Ты будешь искать дорогу, по которой мы обязательно снова встретимся. Но ты не убийца! Ты не будешь причинять боль только для того, чтобы самому быть счастливым. Ты не такой как все. Ты особенный. И я люблю тебя больше жизни.