Чтение онлайн

— Я его не убивал, — повторил он.

— Я верю, милый, — она мягко улыбнулась. — Только теперь между пятью Великими Домами готова вспыхнуть настоящая война. Олафури требует, чтобы тебя доставили в Эфранор, и император вынес тебе наказание. Дом Дайонте поддерживает его. Твой отец говорит, что пока нет точных улик и доказательств твоей вины, никто не имеет право называть одного из рода Иланди — преступником.

Дим поднялся на ноги, пнув несколько мелких камушков в воду.

Вот почему была такая облава. Ловили убийцу высокородного сэя. Если бы он дождался Клита, то узнал бы это еще тогда.

— Что другие Дома?

— Пантерри на стороне твоей семьи. Элсмиретте, как всегда, выжидают. Конлет говорит, что ты должен сам прийти и предстать пред судом его величества. Что если ты не виновен, тебе нечего бояться.

— Бояться?! — Дим едва удержался, чтобы не фыркнуть. — Как ловко у него получилось!

— Ты о ком?

— Об Аурино, конечно же. Вряд ли стоит сомневаться кому на руку эта грызня Великих Домов.

— Ты думаешь, это он виновен в смерти Симаса?

— Я думаю, он знает, что я невиновен.

— Я не бываю во дворце. Отец говорит, что император скорбит по утрате сразу двоих представителей благородных Домов. Потере Симаса и твоей. Однако пока ничего не предпринимает.

— Кто бы сомневался! Настал сэт его величества, он теперь постарается выжать из этой ситуации по максимуму. Может, Великие Дома все же сцепятся не только на словах, и тогда он будет скорбеть еще по кому-нибудь. Так авось и ослабит обруч давления, а если повезет — избавится от кого-нибудь из Совета.

Олайя подняла на него глаза. Вздохнула, стала заплетать вторую косу.

— Прости, златовласка, — Дим опомнился, опустился рядом с ней, снова перехватил волосы из ее рук. — Все несколько ошеломляюще.

Во второй половине дня стал накрапывать дождь, и они вернулись в пещеру. Олайя доставала из большой корзины продукты, раскладывая на импровизированном столе, который Дим соорудил из камней.

— У меня всегда здесь запасы еды на несколько дней. Так я могу вообще не возвращаться.

— Отец тебя не ищет? — он был удивлен ее признанием.

Олайя покачала головой.

— Тогда нам будет еще легче, — довольно улыбнулся Димостэнис. — Мы улетим на восток. Туда, где тебя никто не найдет. Там мы переждем миноры поводня. Потом я найду одного человека и мы, как я планировал, уплывем в Фельсевер. Лала, родная моя, ты не представляешь, сколько всего мне надо тебе рассказать, — он запнулся.

По ее щекам безудержно текли слезы.

— Златовласка, — Дим пододвинулся к ней, осторожно вытирая влагу с ее лица, — что не так?

Олайя протянула ему руку, на которой было надето обручальное кольцо императора. Какое-то время он просто сидел, не смея шевельнуться. Жуткая догадка лишала сил. Дим осторожно снял символ союза с ее пальца, под холодом метала, ощущая энергетическое плетение.

— Формула союза, — безжизненным голосом произнес он.

Она уткнулась ему в плечо и зарыдала.

Формула союза. Два слова тяжелым молотом стучали в его голове, разрушая вновь возродившиеся мечты. Избранник одевает ее вместе с кольцом, и та как любая вязь уходит в хьярт.

— Как часто он подпитывает ее?

— Каждые семь дней.

Он в отчаянии положил пальцы на плетение, чувствуя его ровные сильные нити. Ему не разорвать эту вязь. Слишком силен ее создатель.

— Прости меня, — прошептал он. — За то, что сомневался в тебе. За то, что оставил. За то, что тебе пришлось пережить все это.

Олайя замотала головой.

— Тебе не за что просить прощение. Я сама выбрала этот путь.

— Я слабее его как шакт. А мой дар…

Стихии не хотели слышать его. Они затаились, и он никак не мог ощутить их силу. Причин для формирования зова не было. Конечно, что миру до счастья всего лишь двоих!

— Сегодня был просто замечательный день, — Олайя вытерла бегущие по лицу слезы. — Я снова почувствовала себя счастливой и свободной. Я больше не вернусь туда.

— Сколько еще дней?

Она легкомысленно пожала плечами.

— Не помню. Зачем мне теперь это?

— Если формула союза не будет подпитываться, она вберет в себя всю силу хьярта, иссушит его, а потом начнет тянуть из организма. Ты умрешь — если он не насытит плетение.

— Зачем ты говоришь мне это? Его величество сам соизволил объяснить. Так что я знакома со своей участью.

Его пронзила боль от ее горьких слов.

— Я поэтому писала тебе письма. Думала, что, если Зелос не будет ко мне так милостив и не пошлет мне встречу с тобой, ты хотя бы прочтешь их и будешь знать, что я тебя не предавала и всегда любила.

— Не говори этого, Лала. Ты вернешься домой и дашь продлить ему формулу. Я буду здесь. Я буду ждать тебя. И мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Что ты говоришь?! — Олайя возмущенно посмотрела на него. — Ты не можешь меня просить об этом!

— Я умоляю тебя, — прошептал Дим.

Она обняла его, запрокинула голову, подставляя шею под его губы.

— Пожалуйста, целуй меня. Больше не хочу ни о чем думать.

— Это неправильно, Лала.

— А что правильно?! — вдруг закричала она и вырвалась из его рук. — Вернуться назад? Забыть, что было? Снова видеть их? Подчиниться?

Дим поднялся на ноги.

— Ты куда? — встрепенулась девушка, смотря на него расширенными глазами.

— Лечу во дворец — вызову его на дуэль.

— Ты не можешь! — Олайя схватила его за руку. — Ты сам сказал, что слабее его.

— У меня нет другого выбора. Ты думаешь, я буду спокойно смотреть, как ты умираешь?

Она снова заплакала. Уткнула ладони в лицо и горько рыдала. Димостэнис опустился рядом с ней, обнял, притянул к себе.

— Я провела много времени в хранилище книг. Любую формулу можно обойти. Только надо знать как и уметь создавать нужные плетения, — наконец произнесла она.

— Можно обойти формулу союза?

Олайя слегка отстранилась от него. Нежно поцеловала. Прижалась щекой к его щеке.

— Обруч бессилия.

Димостэнис осмыслил услышанное.

— Он заставит хьярт закрыться, и формула союза больше не сможет брать силу внутри него.

— Ты сможешь сделать это?

— Все не так просто, — Дим покачал головой. — Его нельзя будет снять, пока обруч не иссушит хьярт полностью. Только так формула союза больше не будет властвовать над тобой.

— Так ты можешь?