Чтение онлайн

– А говоришь, что не оторван от реальности! Тут каждый второй в городе об этом говорит!
– инструктор улыбнулся во все тридцать два зуба.

– Ну так давайте поподробнее.
– развёл руками я.

– Позавчера вечером железнодорожный вокзал внезапно был оцеплен спецназом. Все рейсы были отменены, а людей буквально пинками выгоняли с вокзала. Даже машинистов и диспетчеров согнали, хотя без них процедура принятия груза вообще не должна была состояться. Представляешь, насколько секретный груз, что буквально за десять минут на вокзале не осталось вообще никого кроме спецназ СИБ, да группы "Scorpion"?

– Даже боюсь представить. И чем же всё закончилось?

– Тем, что дураков, желающих познать острые ощущения, в мире полным полно. А потому нашлись смельчаки, решившие пробраться сквозь оцепление и хотя бы одним глазком взглянуть на то, что же там такого секретного делается.

– И что же они увидели?
– спросил я.

– Эшелон из шестидесяти платформ с бронетехникой. И ещё пара десятков вагонов боеприпасов. Но что интересно, так это то, что техника была русская! Даже буквы Z на броне оставили! Вдумайся, десяток Т-80, два десятка боевых машин пехоты разных моделей, а к ним в догрузку ещё и десятка три БТРов. Смекаешь, каких масштабов заварушка готовится?
– глаза инструктора сверкали двумя яркими огнями.

– А с каких это пор русские нам поставляют бронетехнику?
– я подметил ту деталь, что мне казалась самой странной во всей этой истории.

Русские бронетанковые и мотострелковые подразделения понесли огромные потери сначала в результате боёв на Украине, а затем и в ходе сдерживания вируса в пределах карантинных зон. Некоторые соединения вроде 90-й танковой дивизии и 150-й мотострелковой потеряли больше двух третей личного состава и парка бронетехники. Какие-то подразделения, вроде 47-й танковой дивизии, 144-й МСД и 336-й бригады морской пехоты, по некоторым данным, вообще прекратили своё существование и вместе с техникой остались похоронены в тех городах, где они до последнего удерживали свои рубежи, не давая заражённым прорваться за пределы карантинных зон.

Русская армия потеряла до трети личного состава и примерно три тысячи единиц бронетехники. Так с чего бы им делать такой подарок маленькой республике и поставлять столь ценную современную бронетехнику? Что-то тут не так...

– Вот, молодец, правильные вопросы начинаешь задавать!
– воскликнул инструктор - С чего бы это русские, которые вряд ли оклемались от эпидемии и фактического уничтожения государства, вообще стали бы хоть что-то нам давать? Но интересно другое...

– Что же?

– А то, что буквально в тот же день американские, британские, да и все европейские СМИ буквально наперегонки начали публиковать кадры объективного контроля с БПЛА, где отчётливо видно передвижение русской бронетехники в сторону наших границ. Сами кадры были получены якобы из Одесской области. Как то оно всё не состыкуется, не находишь?

А я уже вообще перестал что-либо понимать. Всё, что мне было ясно - это сам факт того, что война будет. Все необратимые процессы уже запущены и уже ничто не может их остановить. Более того, они были запущены намного раньше. Может быть, несколько месяцев назад. А то, что происходит сейчас является обычной подготовкой мирового сообщества к очередному кровопролитию, которое вот-вот вновь развернётся на границе Западного и Русского миров. И людей усиленно готовят к тому, что в прямом эфире снова будут кровь, смерть и стрельба, которые будут приправлены до боли простым, но столь знакомым и даже логичным нарративом: "В этом виноваты русские".

– Валерий Антонович, что мне делать?
– спросил я, закрыв лицо руками.

– Андрей, твой отец - полковник. Он прекрасно знает, что ему делать и сам в состоянии себя защитить - у него всегда есть план. Твой же долг и даже святая обязанность - защитить сестру. Как напишешь последнюю сессию, так бери сестру и валите из города куда подальше. К бабушке с дедушкой в деревню, на море или просто погулять в Яссы на Новый Год - неважно. Просто уезжайте отсюда. И главное, Андрей, главное - не поднимай панику. Ходи в школу, на тренировки, на прогулки - живи также, как и жил прежде. Паника распространяется быстро, как вирус. Стоит одному в толпе чихнуть и вот тебе целая толпа больных. Надеюсь ты понял, о чём я...

– Я понял. Спасибо вам, Валерий Антоныч!

– Да не за что, сынок! Даст бог - свидимся! И...удачи тебе.
– сказал инструктор, после чего мы пожали друг другу руки и я направился к выходу.

Было стойкое ощущение того, что я вижу его и разговариваю с ним в последний раз. И даже если так, я буду и останусь его должником, ибо благодаря его доводам и советам у меня наконец появился план...

Выйдя из тира и закрыв за собой дверь, я тут же натолкнулся на Полину, похоже, подслушивавшую наш разговор. Что интересно, во взгляде её не было даже тени презрения или ненависти. Наоборот, в глазах горел неподдельный интерес и даже надежда.

– Подслушиваешь?
– ухмыльнулся я, скосив взгляд.

– Мимо проходила!
– фыркнула девушка, прижимаясь спиной к стене напротив меня.

– Ну да, конечно!

Между нами повисло неловкое молчание. И вот, я уже было хотел уходить, как Полина вновь заговорила, обратившись ко мне:

– Нам надо поговорить! Пошли!
– твёрдо сказала она, кивнув в сторону лестницы, что вела из подвала на первый этаж.

– Решила прогуливать?
– спросил я, силясь изобразить серьёзность на лице. Уж больно мне было интересно, что это за разговор такой важный, что ради него Полина куда-то тащит меня. А ещё интереснее то, что вроде как буквально вчера мы были готовы порвать друг друга на куски, а сейчас она, как ни в чём не бывало, зовёт меня поговорить.

– А ты как будто самый прилежный ученик!
– хитро улыбнулась девушка.

– И не поспоришь.
– с ухмылкой сказал я, ибо возразить мне было действительно нечего. Так вышло, что выбора мне не оставили.

– Так идём?

– Пошли.
– сказал я.

Полина ничего не ответила и лишь направилась в сторону лестницы. Я же побрёл вслед за ней.

Седьмой урок давно начался, а потому в коридорах было пусто. Только запоздавшие старшеклассники изредка проходили по коридору. Мы же, в свою очередь, спешили к выходу, надеясь не попасться на глаза кому-нибудь из учителей.

Хоть на улице и было холодно, тем не менее погода была хорошей. Даже солнышко светило, хоть его лучи и не грели, что в общем-то не удивительно - конец декабря как-никак.

– И о чём ты хотела поговорить?
– я остановил Полину, коснувшись ладонью её плеча.

– О твоём разговоре с инструктором.
– бросила девушка через плечо.

– Тогда лучше уж без лишних ушей.
– пожал плечами я.

– Чего?
– приподняла бровь Полина, обернувшись лицом ко мне.

– На такие темы лучше разговаривать там, где никто не сможет подслушать.

– И где же ты предлагаешь обсуждать этот вопрос?
– ехидно улыбнулась Полина.

Действительно, а где? Признаться честно, после разговора с Валерием Антонычем я всерьёз озаботился тем, что и где говорю. Не буду лукавить по поводу "кому", ибо не успел я выйти из тира, как уже иду сдавать всё, что обсуждалось за закрытыми дверями. И ведь я не смог соврать Полине или попросту отказать ей. Только вот почему?

Однако хоть чуть-чуть заботиться о конфиденциальности разговора определённо стоило. Слухи меют свойство распространяться со стремительной скоростью. А потому, стоит какому-нибудь любопытному гражданину услышать наш разговор о грядущей войне, как слухи тут же змеёй поползут сначала по дворам, потом по району, а потом и по городу. И с гигантской вероятностью найдутся те, кто отнесётся к угрозе для своей жизни со всей серьёзностью и побегут скупать консервы, гречку, бензин, переводить все деньги в доллары и валить как можно дальше от городов, а желательно и подальше от страны, которая вот-вот превратится в театр военных действий. И в таком случае даже маленькой горстки паникёров хватит для того, чтобы вспыхнул весь город. И в таком случае выбираться из обречённого Кишинёва будет в разы сложнее.