Чтение онлайн

Навестила Мауру, работала над маркетинговым планом, встретилась с Авой и Джулс и сделала миллион дел.

Приспособиться к обычной повседневной жизни оказалось трудно – отчасти из-за долгого отсутствия, отчасти из-за возросшего количества задач.

К концу недели я устала, капризничала и отчаянно нуждалась в долгом восстановительном занятии йогой.

В этот понедельник я решила не спешить и готовила свой обычный утренний коктейль, когда экран телефона загорелся от входящего звонка.

– Привет?

– Привет, Стелла, это Норма.

Моя рука замерла над блендером.

Норма – одна из моих любимых медсестер в «Гринфилде», но она не станет звонить просто так, если только ничего не случилось.

Я поставила полчашки со льдом на столешницу и накрутила на палец кулон.

– Маура в порядке?

Когда я навещала ее вчера, она выглядела нормально, но могло произойти что угодно. Мог случиться припадок, она могла упасть, удариться головой…

В голове пронеслись самые страшные сценарии.

– Физически она в порядке. Но сегодня утром она, э-э, вспомнила, что случилось с Фиби и Гарольдом.

– О нет.

Это случалось нечасто, но всякий раз, когда Маура вспоминала о муже и дочери, она очень переживала. В прошлый раз, когда это случилось, она бросила в медсестру вазу. Если бы она постаралась чуть лучше, медсестра сейчас была бы в коме.

– Как я уже сказала, сейчас она в порядке, – заверила Норма. – К сожалению, нам пришлось дать ей успокоительное.

Внутри все сжалось. Я попросила персонал «Гринфилда» звонить мне всякий раз, когда Мауре будут вводить успокоительное. Это никогда не бывает просто так. Успокоительное означает, что у нее действительно плохой день.

– Я сейчас приеду.

Я была уже на полпути к двери, когда меня остановила Норма.

– Не нужно. Я понимаю, ты хочешь ее увидеть, но она уже спит, а ты приходила только вчера. – Ее голос смягчился. – Я звоню, только чтобы сообщить. Не зацикливайся на этом слишком сильно, милая. Такое случается, и у нас все под контролем. Честное слово.

Она права. Мне ужасно не хотелось оставлять Мауру в одиночестве после срыва, но персонал в «Гринфилде» – профессионалы. Они обучены справляться с такими ситуациями и умеют делать это гораздо эффективнее, чем я.

– Верно. – Я выдавила улыбку, хотя Норма меня не видела. – Спасибо за звонок. Пожалуйста, дайте знать, если будут какие-то новости.

– Хорошо.

Я повесила трубку и принялась за завтрак, но меня совершенно покинул аппетит.

Может, стоит заглянуть в «Гринфилд» на всякий случай…

Мой телефон зазвонил опять – пришло новое сообщение, которое доказало: день действительно может стать хуже.

Наталья: СТЕЛЛА

Наталья: Что это за хрень?

К сообщению прилагалась фотография с фотосессии на Гавайях. «Деламонте» наконец запустили кампанию, а в «Вашингтон Уикли» вышла статья. Джулиан проделал огромную работу, и Луиза была в восторге. Вчера она написала мне по электронной почте, расхваливая эту статью.

Похоже, мою семью она впечатлила куда меньше.

Я могла понять, почему они шокированы. На фото, которое прислала Наталья, я стояла спиной к камере, но явно была топлесс. Нижняя часть бикини прикрывала все необходимое, и ни на сантиметр больше.

Впечатление от снимка было скорее художественное, чем эротическое, но все же это, вероятно, самая скандальная история, в которой когда-либо участвовали Алонсо.

Стелла: Фото

У меня не было настроения баловать Наталью ответами.

Я знала, что моя семья взбесится из-за фотографий с Гавайев, но мне было все равно. С того ужина прошло почти три месяца, а мы так и не разговаривали. Возможно, нам мешали гордость и упрямство, а может, все это время я была права. Им все равно, являюсь ли я частью семьи.

Мои поступки волновали их, только когда им становилось за меня стыдно. Я совсем не удивилась, что первое за несколько месяцев сообщение от Натальи содержало критику.

Наталья: Ты ГОЛАЯ

Наталья: Мама и папа сходят с ума!

Стелла: Я ПОЛУГОЛАЯ. А если мама и папа сходят с ума, пусть скажут мне об этом сами. Они взрослые. Тебе не нужно постоянно говорить за них.

Мы переписывались, но я почти слышала ее ошеломленное молчание.

Я провела жизнь, исполняя желания сестры и позволяя ей собой управлять. С меня хватит.

Если бы у родителей были какие-то проблемы, пусть скажут мне лично.

А если это проблемы Натальи, пусть засунет их сами знаете куда.

Наталья: Не знаю, что на тебя в последнее время нашло, но это совсем не здорово. ТЫ взрослая, Стелла. Веди себя соответственно.

Наталья: И полуголая – ненамного лучше, чем полностью голая.

Наталья: Папа – начальник аппарата кабинет-секретаря. Как, по-твоему, это на нем отразится?

Раздражение проникло под кожу.

Спорить с Натальей – словно спорить с кирпичной стеной. Она никогда не отступает и не пытается встать на место другого человека. Она всегда права, а все остальные всегда ошибаются.

Вместо того чтобы ответить, я ей позвонила.

Когда она взяла трубку, я не дала ей возможности заговорить.

– Мне. Плевать.

Я повесила трубку и перевела телефон на беззвучный режим.

Я веду себя инфантильно? Возможно.

Буду ли я потом сожалеть о своей истерике? Вероятно.

Но я разберусь с этим, когда придет время. На данный момент главная радость утра – что я лишила сестру дара речи.

Тем не менее я не могла сосредоточиться на работе, а потому переоделась в старую футболку и шорты и занялась единственным, что помогало мне даже при самом сильном стрессе: генеральной уборкой.

Я начала с кухни и прошла через весь пентхаус, смахивая пыль и протирая каждый угол. Нина убиралась раз в неделю, но последний раз она приезжала пять дней назад, так что дел оказалось предостаточно.

Мои подруги считали такую тактику снятия стресса странной, но это была идеальная продуктивная деятельность, не требующая умственных усилий. Кроме того, каждое движение влажной тряпки словно очищало от застоявшейся энергии, что казалось приятным бонусом.

Наконец я добралась до кабинета Кристиана.