Ричард Хукер
Шрифт:
– Я несколько лет не плел ловушки для омаров и потерял сноровку. Эта ловушка для русалок уже получается больше меня самого. Предлагаю изменить правила игры и разыграть полковника ДеЛонга. Давайте убедим его, что мы чокнулись, и, может быть, он вышлет нас отсюда ненадолго, пока Генри не вернется и не разберется, в чем дело. В Сеуле же есть психиатры, так что мы будем недалеко, если снова появится работа.
Ловец понял намек. Он сходил в соседнюю палатку и переговорил с Рафаэлем Родригесом, лейтенантом корпуса медицинского обслуживания.– Раф, – сказал он, – подсоби нам. Мог бы ты пойти к полковнику ДеЛонгу и сказать, что мы спятили и нам нужна срочная психиатрическая помощь?
Рафаэль Родригес несколько месяцев был записан у хирургов в число хороших друзейнехирургов, и теперь ему выпал шанс оправдать высокое доверие. Он пошел в палатку полковника ДеЛонга, вежливо постучал и получил приглашение войти.– Садись. Угощайся пивом, лейтенант, – предложил полковник.
– Спасибо, сэр. Сэр, вы выглядите озабоченным. Может, я могу чем помочь? Я тут уже давно. Ну, вы понимаете…
– Может, ты и сможешь, – сказал полковник. – Я тут новичок, и эта ситуация мне кажется необычной и странной. Меня очень беспокоит состояние трех наших хирургов: Пирса, Макинтайра и Форреста. Хоть я тут и недавно, но согласен – их мастерство впечатлит кого угодно, но в последние два-три дня их поведение ставит меня в тупик.
– Сэр, я не виню вас. По правде, именно поэтому я и пришел к вам. Я знаю их с тех пор как они прибыли. Они были хорошими ребятами, но должен сказать, что тоже беспокоюсь за них. Сэр, я очень хорошо их знаю. Что-то случилось. Сэр, я думаю, им нужна психиатрическая помощь.
– Это все, что я хотел узнать, – сказал полковник ДеЛонг. – Я тоже так думал, но мне нужно было подтверждение надежного свидетеля, давно наблюдавшего за ними. Я возьму на себя ответственность сказать им об этом.
– Спасибо, сэр, – сказал Рафаэль Родригес. – У меня самого не хватило бы духу.
– Понимаю, лейтенант, – сказал полковник ДеЛонг.
Раф вернулся в Болото, набулькал виски и радостно сообщил обитателям, что им светит психиатрический осмотр. После виски он ушел, пока полковник не застукал его в палатке. Полчаса спустя в Болото вошел полковник ДеЛонг.– Джентльмены, – произнес он, – я вот по какому делу. Я в курсе, что ваша работа здесь свыше всяких похвал. Но исходя из моих наблюдений, правильность которых подтверждена и другими, вам нужна помощь. Совершенно очевидно что затянувшаяся ответственность в такой напряженной ситуации, плюс жара и одиночество сделали свое дело. Я договорился, завтра утром вас отправят в 325 эвакуационный на пару дней, отдохнете, вас осмотрит психиатр. Там они сами решат, как быть дальше.
Ястреб посмотрел на Ловца Джона:– А я всегда знал, что ты недоумок, – сказал он.
Дюк Форрест заныл:– Я не поеду в госпиталь. Я хочу поймать русалку!
Ловец встал с койки:– Полковник, если я сегодня вечером поймаю русалку, вы разрешите мне взять ее с собой в госпиталь? Пожалуйста?
– Конечно, – сказал полковник.
–
Полковник, – сказал Ястреб, – я соглашусь с тобой лишь по одной причине. Пребывание там даст мне шанс попользовать шлюху-эпилептичку, что давно стало одной из моих жизненных целей. В данной географической плоскости, пожалуй, это единственное что интересует меня больше, чем русалка. Полковник ДеЛонг вдруг страстно захотел расспросить спросить насчет шлюхи с эпилепсией, но одернул себя.– Машина заказана, – сказал он им. – Вас заберут в 8:00 часов.
– Отличненько, – согласился Ястреб, когда ушел полковник. Дюк и Ловец повернулись к нему.
– Что ты там болтал насчет шлюхи с эпилепсией? – поинтересовались они.
– Да просто пришло что-то в голову. У меня дома есть друг, психиатр. У него есть пациентка с эпилепсией, и каждый раз, когда к ней подкатывает муж, у нее случается припадок. Как только он в нее втыкался, начинался прям-таки конец света. Мне всегда это казалось забавным. Кто знает, может у них в Сеуле есть шлюха с эпилепсией. По-любому, мы как-нибудь сможем раскрутить такую историю. А вот как мы разберемся с психиатром?
Ловец настолько напрягся с мыслями, что это почувствовали и его коллеги. Так что на несколько минут установилась полная тишина. Наконец он заговорил.– Мы не скажем этому мозгоправу ничего, кроме имени, звания и личного номера. И что хотим шлюху с эпилепсией.
Снова наступила тишина, пока Дюк и Ястреб обдумывали предложение.– Ну, как думаете? – спросил Ловец.
– Я думаю, что Генри вернется ровно через четыре дня, – сказал Дюк, – это значит что ровно через четыре дня нас выведут на чистую воду.
– А я думаю, все будет О’кей, – сказал Ястреб. – Давайте скажем мозгоправу о бабах у миссис Ли. Лично я не намереваюсь провести четыре свободных дня без психо-сексо-физиологического отдыха.
– Думаю, – сказал Ловец Джон, – все присутствующие согласны.
Ловец смешал всем еще по напитку. Через несколько минут заговорил Ястреб.– Надо бы придумать что-нибудь поправдоподобней, – сказал он. – Психиатры не отличаются сообразительностью, но даже самый из них тупица почует подвох, если мы все вместе придем и заявим одно и то же. А я жажду хлеба и зрелищ. Почему бы вам, ребята, не сказать мозгоправу, что вы в порядке, а ввязались в это, чтобы защитить меня, и еще что мне, к сожалению, стало хуже. Мне кажется, что я смогу душу вытрясти из того глупенького сукина сына, который нам попадется.
– Думаю, ты прав, Ястреб, – согласился Ловец. – Играем с твоей подачи.
– А как ты думаешь его провести? – спросил Дюк.
– Легко, – ответил Ястреб. – Я буду нести ему чушь. Все, что вам надо делать, ребята, это нацепить серьезные мины, произвести на него впечатление своей «положительностью» и особо подчеркнуть, что до сих пор я был вменяем, ну и ценная личность вообще, и что вы меня очень любите. После беседы с ним встретимся у миссис Ли.