Чтение онлайн

Полина достала из сумочки деньги, сколько просил первый водитель, когда они договаривались, чтобы доехать до колонии. Но Слава взял одну крупную купюру и вернул Полине.

– Этого хватит. Вам ещё понадобятся деньги. И всего Вам доброго, уважаемая, – ставя сумки перед Полиной, сказал Слава.

– Спасибо Вам за всё, Слава. Я никогда не забуду вашей с Ниной доброты. Будете в Калининграде, приезжайте в гости. Долг платежом красен, так ведь говорят? – улыбнувшись, сказала Полина.

Обернувшись на крик о маляве, Сергей ослабил хватку ногой у горла Бешеного, тот тут же, схватив его за ногу, с силой дёрнул, да так, что Сергей, падая, ударился затылком о скамью. Бешеный тут же быстро вскочил и буквально сев верхом на Сергея, стал его душить.

– Ты на кого вякаешь, падла? На самого Бешеного? Удавлю, гад! – брызгая слюной, орал Бешеный.

Сергей схватил его за руки, пытаясь разжать хватку его пальцев, но это ему никак не удавалось, Бешеный был в ярости и хотел лишь одного – придушить Сергея. Ведь за время "правления", с ним никто не смел так говорить и тем более бить. Но тот, кто у входа крикнул, что пришла малява от братков, схватил с пола заточку, брошенную в ярости Бешеным и с силой вонзил тому в шею пониже затылка.

Хватка тут же ослабла, Сергей мимолётно увидел выражение недоумения во взгляде Бешеного. Тот сполз с него и грузно упал на бетонный пол. Те сидельцы, которые были под влиянием Бешеного, приготовившись к драке и двинулись на тех, кто в недоумении стоял в стороне. Сергей сидел рядом с телом Бешеного и откашливался. Смерти он никому не желал, даже Бешеному.

В тот момент, когда заключённые бросились друг на друга, а Сергей, как бы сидел посередине, тот, который принёс маляву от братков, поднял руку с запиской.

– Стойте! Стоять, я сказал! Тут малява от братков… они Бешеного давно приговорили! Я лишь исполнил их базар. Расклад такой… Бешеный много чего творил, не по понятиям секелился! И братва его приговорила, что я и сделал! Беспредел братва не прощает, всех касается! Я назначен положенцем, кто не согласен, будет иметь дело с братвой. Я всё сказал! А этот труп повесьте, спецам арапа загоним, сам повесился и всё! – громко говорил мужчина, лет пятидесяти, бритый наголо, с волевым подбородком, жгучим взглядом карих, узких глаз, худощавый и невысокий. Роба у него была пошита специально, как шили сами заключённые и для Бешеного, и для тех, кто был статусом чуть ниже его и отличалась от робы других заключённых.

– Мы тебя знаем, Бритоголовый! Ты всегда за базар отвечал!

– Да, по понятиям жил, не крысятничал, братва правильный расклад подала.

– Мы согласны… Бешеный в последнее время жил не по понятиям. Седого ни за что замочил, да и Косого тоже!
–

– Месяц назад замочил Зверя… – слышалось ото всюду.

– Вот и лады! Теперь в бараках всё тип-топ должно быть. Я перед братвой ответ держать должен! – сказал Бритоголовый, сев на место, где совсем недавно, уверенный в себе, сидел Бешеный.

Тело Бешеного тут же унесли, правда, озираясь по сторонам, унесли в сторону туалета и повесили в душе. Потом трое заключённых тут же вернулись назад.

– Атас! Спецы валят! – крикнул один из троих, вбежав в барак и подходя к шконке, где сидел Бритоголовый.

В барак вошли несколько человек в форме особого подразделения из охраны колонии.

– Что за кипиш тут у Вас? – крикнул офицер, возглавляющий этих ребят.

– Всё тихо, гражданин начальник! – ответил Монгол, которому едва кивнул Бритоголовый.

– А где Иван Чернов? Что-то его не видно… – спросил офицер, с подозрением поглядывая на Бритоголового, который сел на место Бешеного, что по воровским понятиям было непозволительно.

– А мы за себя базар фильтруем, гражданин начальник. Про Бешеного не знаем ничего. У всех можете спросить, – сказал Бритоголовый, не двигаясь с места.

Лишь он сидел, все остальные, при виде начальства, встали, выстроившись в ряды. Сергей успел встать и уйти за шконку, его и видно не было.

– Павленко? Якушев? И… Чистяков! На выход! – громко сказал офицер.

Сергей не знал, зачем его вызывают и озираясь, вышел вперёд.

Сергей и ещё двое заключённых вышли вперёд и им велели идти в здание, где были расположены комнаты для свиданий с родственниками. Одноэтажное здание, с общей кухней, с залом, где стояли цветы в больших горшках и у стены, на специальной подставке, находился телевизор, на пол была постелена ковровая дорожка. Пятнадцать комнат было отведено для свиданий, некоторые из них были заняты. Видимо, вчера тоже прибыли родственники на свидание с родными. Направо по коридору, была расположена большая кухня, где стояло четыре плиты, шкаф с разной посудой, котелками и кастрюлями, в титане кипела вода для чая и кофе, в общем, все принадлежности для приготовления еды. В конце коридора было два туалета, женский и мужской. У входа – два кабинета для офицерского состава, медпункт и кладовка с постельными принадлежностями.

Сергей и двое других заключенных, прошли через КПП, перед входом их обыскали и только затем пропустили в зал и там назвали номера их комнат.

Полина и вместе с ней две женщины, одна из них с ребёнком лет пяти, после всех формальностей, подчас унизительных и неприятных, как обязательный обыск, вплоть до раздевания до нижнего белья, затем проверка продуктов, с прокалыванием консервных банок и разрезанием хлебобулочных изделий, только затем родственникам разрешалось пройти по комнатам, куда и приходили муж, сын, редко брат…

– Мамочка? Мама! – увидев заплаканное лицо Полины, воскликнул Сергей, бросаясь в её объятия.

– Серёженька! Родной мой! Господи! Не думала, что однажды увижу тебя таким… но ты жив и здоров… здоров, – рыдая в объятиях Сергея, восклицала Полина.

Они стояли обнявшись несколько минут, потом, разжав объятия, посмотрели друг на друга.

– Не нужно было приезжать, мамочка. Путь долгий… как папа? Он ведь здоров? Я так тосковал по вам! – вновь обнимая Полину, произнёс Сергей.

– Мы тоже, сынок, очень по тебе соскучились. А папа здоров, слава Богу, но не смог со мной приехать. Сам понимаешь, у него ответственная работа, он руководит отделом в министерстве. А я написала заявление на отпуск за свой счёт. Как ты? Похудел-то как… – вновь заплакав, произнесла Полина, гладя нежную ещё кожу на лице Сергея.

– Я здоров, мамочка. У меня всё хорошо, не переживай. Была амнистия, в общем… срок скости… в смысле, убавили срок. Садись, ты устала с дороги. Рассказывай, что нового там… ну, в смысле, за стенами колонии? – не отпуская рук Полины, спросил Сергей, присаживаясь с ней на кровать.