Чтение онлайн

Рози, я так по тебе скучаю! Если бы ты только знала, насколько без тебя здесь стало уныло! Меня постоянно заставляют совершенствовать манеры, читать нудные книги и прочее, прочее, прочее. Я прекрасно помню, как и над тобою измывались точно так же. Мне так стыдно, что я тогда не понимала, как тебе тяжело.

А ещё ко мне приставили новую гувернантку. До чего же она препротивная! Лучше бы меня отправили в пансион, право слово! Помнишь мисс Денверс? Ту, что с веснушчатым лицом и скверным характером. Ты должна её помнить, она ещё наступила на подол твоего платья, оторвав кружево, и сделала вид, что ничего не случилось. Так вот, даже она в пансион отправилась, а мне новую надзирательницу нашли! Честно тебе скажу, мисс Уилкс была намного приятнее, зря я её бранила.

Прости, Рози, я тебя, должно быть, утомила своими жалобами, но мне, кроме тебя, больше некому рассказать. Папа стал совсем строгим. Говорит, что я должна выйти так же удачно замуж, как и ты. Хотя сегодня, когда я тебе пишу, он сам на себя не похож: бледный, смотрит так, будто ничего вокруг не замечает, не отругал меня за то, что я не переменила утреннее платье. Но оно и понятно, потому что…

Да-да, самое главное, моя милая Рози, я приберегла напоследок.

Есть и приятная новость. Да простит меня Господь, что я считаю её приятной, но не могу ничего с собой поделать. Возможно, гореть мне за это в аду, как говорит пастор Хиггинс, но тут уж я не могу себя пересилить. И думаю, что ты меня поймёшь, потому что эта злобная Хитклиф и тебе изрядно попортила крови.

Вчера она умерла. И в таких муках, будто ей наконец воздалось за её чёрную душу! Слышала бы ты, как она кричала! Мне было так страшно! Это был какой-то нечеловеческий крик, скорее даже рёв. Меня к ней в комнату не пустили, да я и не рвалась, но от слуг я слышала, что вся её простынь была в крови и какой-то жуткой зловонной желчи. И знаешь, папа всё то время, пока Хитклиф умирала, держал её за руку и не отходил ни на минуту. А что же мама? Разве она не заслужила такого отношения? Что же сделала эта старуха, что так привязала его к себе?

В любом случае, Хиггинс мертва, и я очень надеюсь, что она в аду! И да, мне нисколечко не стыдно! Папа, правда, считает, что раз она так помучилась перед смертью, то всенепременно попадёт в рай, минуя чистилище. Я его мнение не разделяю, но он меня и не спрашивал.

Что ж, дорогая Рози, других новостей, хороших или плохих, у меня нет, засим и заканчиваю. Не забывай меня, пожалуйста. Буду рада любой весточке от тебя.

С нежностью,

твоя любящая кузина Вайолет»

– Кто бы мог подумать!.. – протянула Розамунд, откладывая письмо в сторонку. Себе же графиня пообещала, что обязательно напишет кузине, как только придёт в себя после новостей.

Рано утром следующего дня босоногий мальчишка принёс записку от викария, где было сказано, что он ожидает лорда и леди Эррингтон к обеду.

Рано поутру Майкл проснулся от того, что за окном резко прогремел гром, да так сильно, что и Розамунд тоже подхватилась.

– Что? Что такое? – не сразу поняв, где она и что происходит, зачастила она.

– Ш-ш… Всё хорошо, любовь моя, – граф привлёк её к себе и поцеловал в макушку. – Всего лишь началась гроза.

– Только этого не хватало, – пробормотала Розамунд, успокаиваясь. Она доверчиво прижалась к мужу, и вместе они удобно устроились на подушках. Вставать ещё было слишком рано, так почему бы и не понежиться подольше в объятиях друг друга. – Нам ещё к пастору Сэмюелю ехать… А что, если дорогу развезёт?

– Мы что-нибудь обязательно придумаем, дорогая! Если что, я тебя отнесу на руках. Возьмём большой зонт, ты будешь держать его над нами, а я буду тебя нести. Как тебе такая идея?

– Возмутительно и неприлично! Мне нравится.

Гроза закончилась почти так же быстро, как и началась. Воздух в округе наполнился свежестью, и в него тонкой ноткой вклинился аромат садовых цветов – по красоте своей они нисколько не уступали оранжерейным, зато не были столь прихотливы в уходе. Наплевав на то, что ей так долго внушала строгая гувернантка, Розамунд, надев сапожки, чтобы не замочить ноги в не успевшей высохнуть после дождя траве, самолично отправилась в сад, чтобы собрать букет. Впоследствии он очутился в столовой в центре стола, радуя глаз и хозяев, и стоявших вдоль стены лакеев.

– У тебя отличный вкус, дорогая, – похвалил её граф. – Цвета, формы, запахи подобраны превосходно. Одним словом, гармония.

– Я доверилась чутью, – улыбнулась Розамунд, отрезая небольшой кусочек мясного пирога с морковью.

– И правильно сделала! Красоту нужно чувствовать, а не вычислять.

После завтрака подали чай с печеньем. Все в столовой затаили дыхание, когда граф и графиня пробовали новый рецепт миссис Гастингс.

– Прямо как у Сэма! – воскликнул Майкл.

– Вообще не отличить! – подтвердила Розамунд. – Очень вкусно!

Когда слова господ дошли до главной кухарки, она не знала, как к ним относится. С одной стороны, она достигла уровня мастерства викария Арчера, но превзойти его ей так и не удалось. Впрочем, миссис Гастингс не была бы собой, если бы сдалась так просто. Поэтому, когда в обед хозяева уехали в гости, она решила ещё кое-что изменить в рецепте.

К счастью, дороги успели подсохнуть, и графская чета приехала к дому пастора Сэмюеля в карете, а не пришла пешком. Что, надо заметить, было бы не так уж и плохо, потому что после плотного и разнообразного завтрака миссис Гастингс неплохо было бы и нагулять аппетит.

Викарий, вопреки ожиданиям, у ворот их не встретил. Не было его и в холле, и на кухне. Супруги предположили, что он в подвале, но правда оказалась намного печальнее.

– Я здесь… – откуда-то донёсся его слабый голос. – Здесь…

Чуткое ухо Зеркальника быстрее уловило направление, куда нужно спешить.

– Идём, Роза! – скомандовал он, хотя она и так от него не отставала.

Викария они нашли в спальне, но не на кровати, а на полу. Пастор Сэмюель полулежал-полусидел, прислонившись к изножью и чуть виновато улыбался.

– Милорд, миледи, прошу меня простить, что я принимаю вас в таком виде. – По лицу старика текли кровавые слёзы, но он даже не пытался их утереть, сил и так едва на слова хватало.

– Сэм, что же ты… – Сердце Майкла разрывалось от боли предстоящего расставания, сомнений не было – викарию недолго оставалось.

– Вы позволите? – Розамунд опустилась на пол рядом со стариком, достала носовой платок и поднесла к его лицу, но дотрагиваться без разрешения не стала.

– Вам, прекрасное создание, можно всё! – заулыбался пастор, и на миг в его рубиновые глаза вернулось юношеское озорство.