Чтение онлайн

О радости слуг и их гостей Майкл не подозревал, всё его внимание было обращено на жену. Долли незадолго до него вышла, но они разминулись, потому что его задержал Ник, о чём горничная узнала потом, когда спустилась в царство несравненной Милдред Гастингс, где для неё, а точнее, для хозяев уже нагружали двухэтажный сервировочный столик всякой всячиной.

– Миссис Гастингс, они ж столько не съедят! – хохотнула Долли.

– Много ты понимаешь, – беззлобно пробурчала кухарка и неожиданно расщедрилась: – Булочку с клубничным джемом будешь?

– Спрашиваете! – облизнулась та.

Спустя несколько минут, проведённых в неземном блаженстве за поеданием булочки, Долли покатила сервировочный столик прочь из королевства кулинарных соблазнов.

В то же самое время Майкл каялся, стоя перед женой:

– В кабинете оставил, – вздыхал он. – Так к тебе торопился, что совсем забыл конверт забрать!

– Вряд ли там что-то срочное, – пожала плечами она, сидя в излюбленном кресле. Двигаться всё ещё было не очень приятно, но вот так, пока она не шевелилась, всё было прекрасно. – Обычно на таких письмах делают пометку. Думаю, Гофорд сам бы доставил, если бы действительно было срочно.

– Ну, если ты так говоришь… – заулыбался Майкл, опустился перед женой на корточки и положил ей голову на колени.

Розамунд улыбнулась и принялась перебирать его волосы. Она хотела что-то сказать, но в эту секунду постучали в дверь. Граф даже не шелохнулся, поэтому пришлось его слегка подтолкнуть, чтобы он поднялся и встал рядом с креслом. Майкл нехотя подчинился, но ничего уж не поделаешь, раз у людей всё так строго.

– Войдите, – сказала Розамунд.

Долли вкатила столик и поставила его рядом с супругами, она знала, что они предпочитают есть прямо с него, а не переносить тарелки на другой стол. Что ж, у каждого свои причуды, и эти ещё не самые необычные. Рассказав о блюдах всё, что велела миссис Гастингс, горничная поспешно удалилась, снова оставив хозяев наедине. Сердце у неё радовалось за них!

Отдав должное кулинарным способностям кухарки, Розамунд и Майкл неторопливо выпили по чашечке чаю, а затем граф дёрнул за шнурок, чтобы вызвать кого-нибудь из слуг. Разумеется, первой прибежала Долли. Она поинтересовалось, всё ли понравилось господам, и, всё так же сияя счастливой улыбкой, вновь ушла. Не удержалась только и бросила на них взгляд полный обожания. Что поделаешь, раз на душе становится теплее, когда смотришь на их любовь?

– Как ты? – спросил Майкл у жены, когда за горничной закрылась дверь.

– Всё со мной хорошо, – заверила его Розамунд, и вправду чувствуя небывалый прилив сил. Ай да миссис Гастингс! Ай да волшебница! Двигаться, впрочем, всё равно пока не особо хотелось.

– Прогуляемся?

Графиня прислушалась к себе и покачала головой:

– Пожалуй, нет.

– Тогда я сейчас сбегаю за письмом…

– Майкл, – мягко прервала его супруга, – только не бегом, хорошо? Не пугай, пожалуйста, слуг.

– Ладно… – разочарованно протянул он, а затем хитро улыбнулся: – Но только если ты меня сейчас поцелуешь!

Заливисто рассмеявшись, Розамунд протянула к нему руки, и он охотно нырнул в её объятия, чтобы уже в следующий миг получить заветный поцелуй.

Конверт лежал на том же месте, где граф его и оставил. Хоть Майклу и хотелось поскорее снова оказаться с женой, но он всё же заставил себя замедлить шаг. Не хватало, чтобы слуги решили, что Его Светлость совсем сошёл с ума на радостях. С другой стороны, не так уж они были бы далеки от истины. Майкл действительно сходил с ума. Сходил с ума от любви к Розе, не мог надышаться ею и не понимал, за что на него свалилось такое счастье.

Наконец граф принёс супруге обещанный конверт, она взглянула на него и прочитала вслух имя отправителя:

– Альберт Хамфри, маркиз Башфорд.

– Я все буквы «а» нашёл! – похвалился Майкл, но после нахмурился. – Я его знаю. Он был у нас на свадьбе.

– А, тот молодой человек! – припомнила Розамунд. Со стороны мужа присутствовали тогда три человека, и маркиз Башфорд, видимо, был одним из них.

– Да, лучший друг Майкла. В смысле, мой лучший друг.

– Радостным он тогда не выглядел… Хотя я мало что помню о том дне.

– Что он пишет?

– Сейчас… – Графиня вскрыла конверт ножом для писем и пробежалась глазами по ровным, исписанным элегантным почерком строчкам. – Пишет, что со дня на день нас навестит.

– А зачем? – озадачился Майкл.

– В письме он не объясняет. – Она нахмурила носик. Гостей принимать у неё не было никакого желания. – Наверное, визит вежливости. В конце концов, он твой друг.

– Ну… По крайней мере, он ещё не на пороге! – заявил граф, поднял жену из кресла, подхватил её на руки, поцеловал кончик её всё ещё нахмуренного носа, со смехом потёрся о него своим, а потом сказал: – Поэтому я предлагаю заняться чем-нибудь…

– Майкл! День ведь ещё!

– … приятным. Почитаешь мне книжку?

День прошёл неторопливо и приятно. Несколько раз Розамунд всё же покидала спальню, но недалеко и ненадолго: обед и ужин графская чета провела в столовой. Кроме того, они заглянули в библиотеку, чтобы Розамунд выбрала несколько книг для того, чтобы почитать их мужу. Он обожал её голос, и она это видела, а потому старалась проговаривать фразы с особенной выразительностью.

Вечером принесли записку от пастора Сэмюеля: лист, сложенный пополам и перевязанный синей ленточкой – наверняка викарий так намекал на цвет глаз Его Светлости. Никакого конверта, вообще ничего, что могло бы уберечь послание от постороннего взгляда. Пастор Сэмюель всего лишь приглашал лорда и леди Эррингтон завтра отобедать у него – так что ему скрывать?

Розамунд вдруг подумала, что со свадьбы ни разу не была в церкви, хотя раньше не пропускала ни единой воскресной службы. Попробуй тут пропусти – дядюшка Мортимер спуску не даст. Он настолько строго следил, чтобы Дарвуды считались самой благопристойной семьёй в округе, что даже больных он брал с собою и племянницу, и собственную дочь, не говоря уж о супруге, которую, похоже, ни в грош не ставил.

Точно Розамунд не помнила, но, кажется, тётушка Гвендолин слегла не только из-за бесконечных похождений мужа, но и от того, что промозглым воскресным утром он заставил её отсидеть от начала до конца всю трёхчасовую проповедь пастора Хиггинса – тот славился своими пространными и невыносимо долгими речами. Три дня тётушка Гвен провела в горячечном бреду, а на четвёртый её тело обнаружили уже закоченевшим – дядюшка не слишком заботился о здоровье супруги, а потому рядом с ней в момент её последнего вздоха никого не было.