Чтение онлайн

– Я надеюсь, Изабелла больше не чудит? – хмыкнул граф.

Заметно расслабившийся маркиз вдруг простонал.

– Чудит! Теперь она хочет замуж за нашего конюха!

Майкл громко расхохотался.

– Вывези её уже в свет поскорее! – посоветовал он. – А не то и правда твоим зятем станет конюх!

Вскоре Альберт Хамфри, маркиз Башфорд покинул Эррингтон-парк, окрылённый и с лёгким сердцем. Майкл-Зеркальник не стал портить ему жизнь, в конце концов, он и сам позаимствовал чужую жизнь.

– Даже не смей вас сравнивать! – возмутилась Розамунд, когда вечером в спальне за чашечкой чая они без свидетелей обсуждали сегодняшнюю встречу. – Ты никогда не хотел никому причинить вреда! А он хотел. И причинил.

– Думаю, что прошлое надо оставить в прошлом, – заметил Майкл. – Альберт был его другом, а не моим. У меня совсем другая жизнь. С тобой.

Он поднёс свою руку к лицу, развернул её ладонью вверх и подул, и на Розамунд в тот же миг медленно посыпались лепестки чайной розы.

– Какая красота! – восхитилась графиня, глаза её тут же перестали метать молнии.

– Я сделаю всё, любовь моя, чтобы ты была счастлива.

– И у тебя это отлично получается!

Следующий день прошёл без происшествий, если не считать того, что миссис Гастингс сожгла печенье по новому, наиболее удачному рецепту. Слуги между собою шептались, что то случилось не из-за того, что кто-то из поварят недоглядел, а потому, что главная кухарка внезапно поняла, что ничего путного из этого печенья всё равно не выйдет, поэтому нарочно его в печи и передержала. Отчего же поползли такие слухи? Да потому, что провинившегося поварёнка лишь слегка отругали и даже не стали наказывать, чего в любое другое время и при других обстоятельствах уж точно быть не могло. Так ли всё было на самом деле, оставалось лишь догадываться.

Как ты там ни было, а хозяев по-прежнему потчевали отменно, грех жаловаться. После завтрака же к графу пришёл первый соискатель на должность смотрителя оранжереи. Посмотреть на него, а заодно и послушать, что тот скажет, вызвалась и графиня, супруг нисколько не возражал. Прибывшим оказался тучный и неопрятный мужчина лет сорока, но не его внешность послужила причиной для отказа. Всё бы ничего, но он начал беспрестанно чихать, когда оказался подле букета рубиновых роз.

– И о чём он только думал! – сокрушалась потом в кабинете Розамунд. – С чего он решил, что в оранжерее не будет ни единой розы? Кто ему сказал, что там будут только экзотические цветы и растения? А розы чем плохи для оранжерей?

– Ну-ну! – Майкл успокаивающе легонько похлопал жену по плечам, а затем поцеловал в лоб. – Ну сглупил человек, с кем не бывает?

– Вот пусть и ищет себе работу в другом месте, раз мои розы для него так вредны!

– Ты знаешь, дорогая, мне кажется, ему вообще не стоит работать с цветами. Я заметил, как он презрительно поджал губы, когда посмотрел на картину с сиренью.

– Ту, что в холле висит?

– Да, её.

– Но она же прелестна!

– Вот именно, дорогая. Он не увидел красоту. Такому человеку путь в оранжерею заказан. Боюсь, второго Ирвина мы будем искать ещё долго.

– Ничего, – теперь настал черёд Розамунд успокаивать мужа, она мягко улыбнулась, поцеловала его в щёку, а затем нежно погладила то место, которого только что касались её губы, – мы обязательно кого-нибудь найдём!

Весь оставшийся день прошёл в неспешных заботах, большую его часть графская чета провела запершись в кабинете – погода немного испортилась, поэтому прогулки приносили мало радости. Майкл старательно изучал алфавит и делал большие успехи, Розамунд по праву гордилась и им, и собой. Пока он исписывал листы довольно изящным почерком, она продолжала развивать свои планы по улучшению жизни в графстве и переносила их на бумагу.

Вечером Розамунд немного почитала вслух, и Майкл с благоговением ловил каждое её слово. Можно сказать, что это был спокойный и приятный во всех отношениях день. Если не считать короткой встречи с соискателем на место Ирвина, конечно. Но то была такая малость, что быстро потонула в общем океане безмятежного счастья.

Перед сном Майкл вызвался сам расчесать супруге волосы. Вопреки его ожиданиям, Долли не стала возражать, а только хмыкнула и пожелала господам спокойной ночи. Причём так выделила «спокойной», что сразу становилась понятно, что о сне здесь и речи не шло.

Щёки Розамунд вспыхнули, но она приняла пожелания с достоинством и, чуть улыбнувшись, кивнула. Майкл же и не подумал скрывать счастливую улыбку.

– Бесстыдник, – пожурила его жена, когда они остались наедине.

– Спорить не буду – так и есть!

– И сластолюбец, – хмыкнула она.

– Это плохо?

– Ни в коем случае!

Следующий день прошёл без происшествий, если не считать послания от пастора Сэмюеля: он сообщил, что потребуется ещё немного подождать и что он сам их позовёт, когда будет можно.

Зато вечером кое-что всё-таки случилось. Когда Майкл уже второй день подряд расчёсывал перед сном волосы жены, он вдруг заметил, что родимое пятно под её лопаткой резко вспыхнуло и мгновенно погасло.

– Что? Что такое? – всполошилась Розамунд. – Почему ты замер?

Он тут же ей всё рассказал, и они поторопились снять с графини ночную сорочку, чтобы посмотреть, что же там на самом деле.

– Пропало! – воскликнул Майкл. – Как и не было никогда!

Объяснить исчезновение сами они не смогли, хотя и довольно близко подобрались в своих рассуждениях к правде, но об этом пока не догадывались. А единственный, кто смог бы им растолковать, временно отказывался их видеть.

– Не болит? Ничего не беспокоит? – всё выспрашивал граф, время от времени касаясь того места, где так долго находилось родимое пятно.

И всякий раз Розамунд отвечала мягко и с улыбкой:

– Не болит. Всё в порядке.

Утром Майкл на всякий случай ещё несколько раз проверил всю спину жены, но и на этом не успокоился: попытался воспользоваться силами Зеркальника, чтобы хоть что-то выяснить, но безуспешно. Создавалось впечатление, что танцующее пламя под левой лопаткой Розамунд им и вовсе привиделось.

Через три тихих и беспечных дня ближе к вечеру прибыло письмо из дома Дарвудов. Но вовсе не от дядюшки Мортимера – тот так ник разу и не написал, впрочем, племянница тоже не горела желанием садиться за перо. Весточку же прислала Вайолет, тринадцатилетняя кузина Розамунд. Письмо её графиня прочитала вслух, когда после ужина они с супругом уединились в кабинете.

– Дорогая Рози…

«Дорогая Рози!

Как ты? Надеюсь, что ты поживаешь хорошо и всё у тебя идёт так, как ты того и хотела. Его Светлость не обижает тебя? Думаю, что нет, иначе ты бы уже написала мне об этом, ведь так? Ты ведь меня не забыла, правда?