Чтение онлайн

— Нет. Ты не понял меня. Я сказал: она ждёт от тебя ребёнка. Ты слышал когда-нибудь, чтобы григстанка рожала от человека? Хоть раз? Вот и я тоже! Такого не бывает! Их организм несколько иначе устроен. Их дети меньше, а срок вынашивания намного короче. Это практически невозможно осуществить! Места внутри недостаточно… У их универсальности есть и минусы. Они более живучи, но продолжать род их женщины, почему-то, весьма плохо приспособлены. Я бы даже сказал, что от природы им это буквально противопоказано. А о столь… неправильной беременности и вовсе…

— Ты пытаешься сказать мне… Что её может убить это?..

Ничего чудовищнее не приходило в голову. Сказанное очевидно, но до разъяснения как-то не осознавалось. Ведь действительно подобных случаев ещё не знал никто. Пауза охладила рассудок. Вывод напрашивается сам:

— Соул… Ты же врачеватель… Ты же знаешь, как сделать это… Запрещено, конечно, однако речь идёт о жизни Безумной Григстанки. Она мне слишком дорога. Помоги нам… сделай… Сделай это. Убей его прежде, чем он погубит её. Она ещё почти ребёнок. Это жестоко. Я не подумал раньше. Я виноват, но теперь уже не исправить… Помоги мне!

Испуганно уставившись в зрачки соратника, Нгдаси медленно повёл головой. В охватившей панике Ланакэн внезапно сделал то, чего уж никак не ожидал столь много лет общавшийся с ним селянин. Отбросив природную гордость, Создатель Убежища рухнул на колени, вцепившись в одежду друга.

— Я умоляю тебя спасти её! Я всё, что хочешь, сделаю! Помоги нам!

— Да что ты, в самом деле! Встань сейчас же! Я же не сказал, будто обязательно скончается! Есть крохотный шанс. Вдруг удастся? Кто ж знает? Я же не мясник! — взгляд просящего несколько беспокоит, следует постараться воззвать к разуму, насколько возможно.

— Но… Если ты поймёшь, что… Ты же спасёшь её? Правда? — болезненно настаивал бывший пахарь.

— Я буду считать, словно бы ты сделал сегодня свой выбор. Если мне придётся решать, кого из них оставить в живых, то я буду руководствоваться именно им. Так хорошо? Успокойся! Тебе не следует показывать при ней наши опасения.

— Да. Конечно. Но ты дал слово! — тяжело поднялся наследник Шамула.

— Да. И сдержу его. Не для неё. Для тебя, — с недовольством уточнил старый товарищ, по лицу которого сложно стало разобраться во всей смеси эмоций, заполнившей внезапно рассуждения. Следует рассказать всё женщине, стараясь не раскрывать сути.

Тишина в первый момент даже встревожила. Силион с очевидным усилием разомкнула веки и попыталась что-то произнести, но мысли, видимо, ещё путаются. Связного ничего не вышло.

— Мы уцелели. Странно, правда? — попытался улыбнуться в пространство вошедший и невольно остановился. За дверью всё было раскрыто, а сейчас очевидно: не с чего начать разговор.

— Я поняла, о чём он умолчал. Я подозревала. Я… Не знаю, как вы к этому отнесётесь, господин, но… Травмы слишком незначительны, чтобы вывести из нормального функционирования обученную наследницу баронского титула. Я… не хотела Вас расстраивать, — чуть хриплый голос сорвался и утих в поисках новых сил и слов. Возможно, опять случайно прочла мысли своего спутника по нелёгкой дороге судьбы.

— Следовательно, ничего нового я тебе не скажу. Облегчает задачу, надо признать. Я был бы очень рад. Мы… Я… у меня до сих пор нет детей, но я хотел бы… Хотя вышло несколько… неожиданно.

— Да. Неожиданно… Я думала: это невозможно. Иначе спросила б о Вашем желании раньше, — малышка вздохнула и посмотрела куда-то в пустоту. Судя по унылому облику, очень не радостные рассуждения крутятся в уме. Только высказывать вслух желания нет.

— Может, всё-таки скажешь? — грубо сорвалось из-за её чрезмерной серьёзности.

— Да… Хотя, наверное, Вы и сам в курсе… Это практически невозможно. Не стоит себя тешить иллюзиями. Я постараюсь, раз Вы хотите. Приложу все усилия, на какие способна. Тем более, физиология кровной кандидатки достаточно тренирована и сплетена с мышлением, чтобы… Но я не волшебник. Только маленькая григстанка… Я буду стараться, однако не могу гарантировать успех, господин Ланакэн. Как бы мне ни хотелось этого…

— Ага. И всё-таки… Жизнь и риск всегда что-то родственное. Разве нет? Что изменилось? — постарался стать уверенным и пренебрежительным Осилзский, но даётся с трудом. Чувство вины давит на мозг. Раздражает и выводит из привычно рассудительного состояния ума. И что-то будит желание просить прощение за содеянное вопреки собственной воле. Хотя поднимать тему не хочется. Даже теперь что-то мешает общаться на равных, заставляя испытывать ещё и отвращение к самому себе. Слишком много различий, слишком много препятствий… Так почему же они вместе?

— Всё очень сложно. Настолько сложно, что мне не всегда доступны причины, движущие Вами, господин Осилзский, — чуть слышные слова долетели, словно б издалека… Сквозь какие призмы выводов их принесло, остаётся лишь догадываться. Но это отнюдь не светлые размышления… Словно бы тьма окружающего Убежища прокралась внутрь… Сырая и холодная. Неуютная, но единственно возможная в чудовищном мире, где сейчас двое пытаются сотворить историю человечества, невозможную для реальности.

Соул стоял на берегу подземной реки и пытался уловить хоть какое-то движение под стеклянной гладью. Словно б и не вода… Только звук откуда-то тихого журчания выдаёт истинную суть видимого. В груди похолодело от предчувствия беды. Слова друга режут сердце напоминанием о свершённом грехе: «Ты же врачеватель… Ты же знаешь…» Надеется, всё обойдётся с этой малознакомой девочкой, ибо, сколь бы ни ненавидел её тут присутствие, не смог бы равнодушно смотреть уже на гибель. Но, даже при учёте самого благоприятного исхода, не получается из этого вывести ничего путёвого. Сын Осилзского всё равно не будет никогда полностью человеком. Не зелёная радужка, так память окружающих сделают изгоем… И даже григстаны, иначе, чем на врага, никогда на него не посмотрят. Мир жесток к полукровкам, однако изложить данное товарищу не достало храбрости. Тални нерешительно остановился около, сомневаясь, как поступить лучше. У соратника настолько мрачное выражение на чертах, что появилось впечатление, будто тому лучше б оставаться наедине с перепутавшимися, словно потрёпанная ветром паутина в бурю, думами. Паренёк хотел бы помочь, но не уверен: нужна ли его помощь или он превратится в раздражающую помеху собственным выводам. Что-то в тайном подземелье меняется. С нынешнего ли дня, или оно пришло в медленное движение раньше, однако окружающие стали думать над тем, о чём прежде и не догадывались.

Ланакэн с досадой осмотрел зафиксированную конечность. Меч не взять! Чувствительность к телу ещё не возвратилась. Вот с состоянием лёгкого опьянения вполне справляется. А надо ещё разобраться с последним достижением: оравой запуганных практически нагих людей, начисто лишённых самых элементарных основ жизнеобеспечения самих себя. Старейшины, посильно поддерживая ещё не оправившегося после плена предводителя, уже распределили новичков по новым жилищам. Лун сразу же приказал записать каждого: привыкшие к беспрекословному подчинению, те покорно становились в очередь по первому же слову и предъявляли клеймо. С теми, кто прожил здесь дольше, труднее. Зато использование грамоты сразу же дало возможность внятно распределить пайки и одежду. Но этого катастрофически недостаточно. На общих складах нет столько одежды и обуви. Без последней пока можно ещё как-то обойтись — не в поле же им срочно идти работать. Но в подземелье отнюдь не жарко. Спать на голых камнях невозможно. Конечно, стадные люди мало стесняются друг друга и зачастую откровенно греются, садясь вместе небольшими компаниями (жутко пугающими юных деревенских скромниц постыдно обнажённостью). Необходим иной выход. К тому же фермерские относятся к диким примерно так же, как прежде ко григстанам: с почтением и раболепным страхом. Свою новую роль принять не особо получается, хотя и осознали сразу же: теперь не станут посылать на убой. Приобретён шанс жить дольше, намного дольше!

Случайно буквально налетел на вывернувшую из-за угла начальницу погонщиков нгутов. Сиано отпрянула и наградила весьма неоднозначным горячим взором. Не сумела ещё разобраться в собственном отношении к слухам о наличии у Создателя Убежища юной зеленоглазой любовницы. Но, даже несмотря на явную защиту представительницы люто ею ненавидимого народа, всё-таки очевидно переживает за его здоровье. Из-за неожиданного движения наездницы в обратном направлении на неё чуть не натолкнулась полненькая девочка из только прибывших, неумело кутавшаяся в накидку намного больше её роста длиной. Малютка споткнулась, едва не упала, с ужасом кинулась в сторону, жалобно пролепетала мольбу простить её и рванула наутёк. Рангма проводила фермерскую полным негодования вниманием, гордо вздёрнула нос и пошагала совсем не туда, куда следовала прежде. В свете факела её облегающее кожаное облачение весьма эффектно подчёркивает великолепные формы, но мужчина задумался об ином. Верховые насекомые вполне сгодятся. Согреться следует всем, а сперва и сено подойдёт. Проверено некогда самолично. Нахмурился: сил задумываться о взаимоотношениях с посторонней ему личностью элементарно не хватает, а ведь поведение гордячки не назовёшь никак рядовым. Пришлось отложить на потом. Голова кружится и отнюдь не только фигурально.