Рождение
Шрифт:
— Если отступите вы, то я буду знать — не моя вина. Если же, всё-таки… Я укажу и проведу. Вот. Так.
— Можно вопросик? — Соул, чуть сощурившись от любопытства, взирал на пришельца. Быстрый кивок. А в каждой чёрточке читается: «Зря я так… Отсюда уже мне не уйти…» Не надо быть телепатом для расшифровки.
— Так что же ты должен?
— Какая разница?!
— Интересно всё-таки…
— Жизнь… Да, наверное, надо пояснить… Он… мог убить меня. Я напал сзади. Я ненавидел его. Он сделал мою руку такой… Но… Потом мать мне сказала однажды… И я разобрался… Он мог убить меня. Мог. И никто б не осудил. Но не стал. Позволил жить. Она сказала мне, что всегда будет благодарна человеку, пощадившему меня в тот роковой день. Я много думал. Много наблюдал… Смотрел, рассуждал… Как его зовут? — отыскав по возрасту наиболее подходящую кандидатуру, почему-то обратился именно к хранителю Голубого Клинка. И тот отозвался:
— Ланакэн Осилзский. Похоже на него.
— Я слышал, с ним вместе оказалась Силион Окналзски из Руали? Если даже она встала на его сторону, то я точно прав в решении помочь ему любой ценой.
— Мы уже привыкли её звать Безумная Григстанская Красавица. Зовут её точно Силион. Если ты не против, нам надо посовещаться, — как можно спокойнее вывел Нгдаси и жестом предложил всем отойти на пару шагов. Протестов, естественно, не последовало. Тални вкрадчиво озвучил вывод:
— Кажется, это и называется — единственный шанс. Риск велик, но… А что, если правда? И у нас есть крошечная надежда вернуть их?.. Вернуть живыми?..
— Вы верите этому… зеленоглазому мальчишке? А что, если они решили доделать начатое? Истребить без особого труда всех, кто стоял у истоков Убежища? — вяло возразил его рыжий друг. Однако в карих глазах явное желание поддаться искушению надежды.
— Зачем? И откуда им знать об этом? Кто и где стоял? Разве уничтожение нас повлияет на что-либо настолько уж? — Соул отмахнулся с сомнением, стараясь прийти к какому-либо мнению. Пока всё выглядит нелепым. Пойти следом за вражеским отпрыском и… либо угодить в ловушку (непонятно зачем сделанную специально для них), либо погибнуть в попытке вернуть чудаковатую парочку, либо… либо их и впрямь вернуть. И всё-таки все обсуждения — лишь формальность, необходимая, но пустая. Сколько ни толочь воду в ступе, а идти надо. Даже один на тысячу шанс — уже небольшая вероятность, что получится. К тому же… зачем необходима настолько изощрённая ловушка? Не столь велика в подземелье роль маленькой группки товарищей попавшего в плен. Если они пропадут — ничего особо не изменится. Смысл убить старейшин есть. А тут что? И вдруг лекарь осознал упущенное поначалу… Из поведанного следует: о создании города у их нации уже знают вне пещерного поселения. Надо скрупулёзно подобраться к щекотливой теме. Ещё при стычке с Ндуву после похорон Шамула поразился осведомлённости весьма новым в человеческой среде приметам наследника прежнего предводителя Сопротивления. И вот — опять!
Поспорив больше с собственными опасениями, нежели друг с другом, пришли к неутешительному выводу: не простят себе, если не попробуют. Остаётся продумать план дальнейших действий и уповать на благополучный исход и правдивость полученной информации.
Римм вздрагивает при каждом более-менее резком движении спутников, но уверенно продолжает вести. Согласно полученным данным, существует малоизвестный лаз (в детстве там игралась местная ребятня, в ватаге которой недолго состоял и их провожатый). Надо попасть туда, пока остальные, кого удалось вовлечь в авантюру, импровизируют некое подобие фальшивой атаки. Тем полагается наделать максимально шума, отвлечь охрану, пока григстанский проводник доведёт подопечных. А там уж… Как получится.
Ситуация выглядит весьма комично: обе стороны друг от друга шарахаются в тесных местах, боятся поворачиваться спиной друг к другу и так далее. Но ведь практически нереально перемещаться плечом к плечу (не продвигаться же шеренгой по всему маршруту, в самом-то деле), приходится усердно огибать уступы собственных страхов. Легче остальных наладил общение с чужаком Соул. Тот, кто беспрерывно задирал маленькую Силион, почему-то крайне быстро установил хоть и прохладные, но всё-таки несколько и доверительные отношения с новым спутником. Причиной стало желание выудить больше об осведомленности врага. Ответы не утешают. Существование Убежища стало уже легендой. Поговаривают, будто недоразвитые дикие существа, жившие на равнине Оутласт, совершили непредвиденный прорыв в развитии и сформировали крупную колонию, где в наличие высокоорганизованная иерархия управления и, даже, некоторые зачатки интеллектуальной деятельности (любопытно, что более подробной расшифровки последнего факта вообще нет). Откуда нюансы быта Сопротивления попадают к зеленоглазым и почему тайна расположения самих пещер не раскрылась — истинная загадка. Да и по поводу нового предводителя вестей с избытком, словно бы в гости в Убежище постоянно кто-то из дворян ходит. Хотя, взвесив все факты, бывший сосед Осилзского предположил: кое-какие известия способны просочиться из населённых пунктов, вовлечённых в процесс увеличения количественного состава тайного города. Несколько не ясно, каким образом слухи дошли от представителей одного вида к другому… Необходимо разобраться по приходу обратно и с этими особенностями. Конечно, кое-что могли выдать в Джоме. Например, выбить из той же Синары. Но она не знала о подземелье, а Ланакэн ещё был всего лишь учеником Аюту, хотя и талантливым.
Наконец, из-за холма, открылась панорама на обратную сторону фермы. Здесь возвышается несколько крепких каменных сооружений, ограждённых высокой стеной. Все поторопились укутаться в плащи, следуя примеру нового знакомого. Дальше двинулись в тишине. У подножия ограды густо разросся кустарник. Видимо, здесь всё не менялось уже много десятков лет. Невнятной липкой грязью к размышлениям прилипло, сколь много человеческих жизней здесь прервалось. Шоу инстинктивно провёл ладонью по горлу и заставил себя успокоиться. Таузски жестом указал, куда идти. Под самый большой куст можно пробраться, встав на колени. Именно за ним под камнями виднеется узкий ход, позволяющий с некоторыми неудобствами забираться внутрь непрошеным визитёрам. По ту сторону все переглянулись. Теперь нет причин сомневаться, что Римм достоин доверия. А проводник тяжело вздохнул, вымученно улыбнулся и поплёлся дальше. Теперь отступать ему уже некуда. Свершилось. Долг чести выполнен, хоть отныне он предатель. Неприятно, однако… Их семья всегда поддерживала прежнего барона. Всё должно было решиться на Испытании Крови. И все знали, чем процесс завершится. Никто не ждал подвоха. И всё-таки произошло тайное событие. Результат налицо: новое руководство, буквально помешанное на истреблении одного из довольно распространённых видов на подвластной территории. А кризис с каждым днём всё очевиднее. И без сомнения: прежнего основного претендента на титул не допустят доказать своё превосходство. Победить можно разными способами. Иногда — не слишком честными и справедливыми. Именно так обстоят нынешние дела. И стареющий князь почему-то во всём заинтересован, покровительствует сыну прежнего Окналзски. Многовековые устои необычайно шатки. А ведь вся культура сообщества зиждилась на них ещё с легендарного Первого Князя!
Тряхнув короткими торчащими светлыми волосами (жест превосходно раскрыл глубину волнения — столь короткая стрижка не даёт повода), григстанин направился к дощатой дверке, ведущей внутрь здания с минимальным количеством окон. Судя по шуму внутри, переполох с противоположной стороны уже создан. Выждав немножко, пока переговоры не затихли где-то в другой части помещения, группа тихонечко взломала хлипкую защёлку и вошла. Омерзительный запах заставил бессознательно отпрянуть. Только юный союзник не сразу догадался, почему все остановились, хоть никаких видимых препонов не наблюдается. Риул позеленел, но преодолел приступ дурноты. Чуть дальше здесь же стоят громадные столы, заваленные частями прежде живых людей. Аккуратно распределённые, рассортированные перед погрузкой. Охлаждение работает с едва различимым шипением. Пара термических ящиков уже стоят, упакованные и готовые к отправке.
— Здесь разделочный зал снизу. Они там. Я слышал, как об этом говорили… Нельзя останавливаться, — позвал григстанин. Соул кивнул и ободряюще потрепал по плечу ослабевшего товарища. Картограф мотнул головой, наверное, побоялся, как бы голос не задрожал и не выдал то, что на сердце. Надо контролировать себя. Волю слабости можно будет дать лишь по возвращении. Иначе завалят всю операцию, представляющую из себя сплошной набор бредовых авантюр.
Старательно приведя себя в порядок, Ндуву придирчиво окинул собственное отражение. Удалось привести облик к благопристойному. Нудно, горько и больно… Как бы то ни было, а всё-таки они годы жили под одной кровлей… Впрочем… Если бы Силион не родилась, то его судьба сложилась бы иначе! А рядом теперь сидел бы на любимом раскладном кресле Дор! Единственный, кто не предавал никогда… Тот, кто знал всю горечь страдания по утраченному положению старшего и любимого сына. Ведь отец любил своих сыновей когда-то! Когда-то… В то туманное время, которое и память-то уже едва хранит… Когда существовала ещё семья Окналзски. И не приходилось натягивать уважительную мину при дочери животного, оказавшейся ни с того ни с сего нужнее и важнее мальчиков. И именно она посмела прервать жизнь брата! Именно она! С губ слетело недостойное положения ругательство, сменившееся грубыми проклятьями. Расквитается за всё! Пусть не вернуть расположения отошедшего в иной мир предателя-отца, пусть немного ветреный и недальновидный Дор больше не поднимет настроения, обронив детски-невинную шутку… Но за все утраты, за все предательства и ограничения, пришедшие в жизнь Ндуву когда-то, ответит надменная девчонка-полукровка! И плевать, что за спиной шепчутся недоброжелатели, будто у него не сердце, а маятник. Он будет наслаждаться её страданием, её болью. Научит, каково терять близкого. Ведь не равнодушна же к самцу полуживотному, чем-то заинтересовавшему князя (лишь сам многоуважаемый Фунал осведомлён о причине собственного навязчивого стремления к грубому примитивному существу, чем-то вызвавшему высокопоставленное внимание к собственной персоне). И вновь ослепила жажда рвать на части, тонуть в море воплей и мыть пальцы в алой тёплой субстанции, освобождённой от уз вен… Жажда мщения не оставила и тени рассудительности, убив даже намёки на сострадание.
Осилзского привели первым. Приковали к стене напротив широкого стола с инструментами для развлечений барона Руали и вскоре затем втолкнули Силион, пребывающую в смятении. Пленница неподвижно стояла, пока конвоиры затягивали ремни на тонких запястьях. Возникает иллюзия: даже дышать боится. Но вот пришёл Ндуву, предусмотрительно одетый в чёрную кожаную одежду, чтобы не пачкать особо любимые им тонкие кружева светлых рубашек. И они остались втроём. Воцарилась томительная тягучая тишина, нарушаемая потрескиванием огня в открытом очаге. Высокородный палач раздумывает над чем-то, исследуя пленных, остановился на человеке.
— Скажи, ты в курсе, что тебя ждёт? Не так ли? Хочешь рассказать мне о вашем тайном укрытии? Я сжалюсь и убью тебя сразу. Нет? Молчишь… Гордый, да? Я рад! Правда, рад, что ты настолько непреклонен! Не столько из-за тебя, сколько из-за неё. Думаешь, мне ты интересен? Нет. Только она. Скажи, Силион…
— Если скажешь ему хоть слово об Убежище, я тебя прокляну! — хрипло перебил Ланакэн. Для жалости не осталось места. Для людей Сопротивления, пошедших за ним, жертвует самым ценным, внешне заполняясь льдом ложного безразличия. Неужто его кошмарная слабость превращается в долгие муки для доверчивой григстанки? И их надо наблюдать с железной готовностью, сцепив зубы и не давая слабины, поддерживая единственным доступным способом — присутствием?.. Медленно кивнула.
— Отлично. Я и спрашивать об этом не буду. Поиграем. Тебе он очень уж нравится. Не так ли? Отлично! Хочешь отодвинуть его мучение? Знаю, ты у нас к человеческим отродьям особенно не равнодушна. Помню-помню твои взвизги! Не сопротивляйся мне, что бы я ни делал. Хорошо? Сколько выдержишь, на столько и продлишь ему жизнь. Идёт? Может, вовсе устану и прикончу его сразу! — предложил их истязатель.
— Идёт, — согласилась, не задумываясь.
— Не надо! Силион! Она же тебе сестра! — взмолился её единственный сторонник. Настолько мягко признательно улыбнулась! Грустно глянула на пленника, но обречённо сникла. Участь сформулирована достаточно чётко. Всегда проигрывавший умело натренированной сестре, завидовавший её возможности обучаться у отца, новый барон обезоружил соперницу альтернативным образом и хоть один единственный раз вознамерился выиграть. Впрочем… Не просто один. Нынче решающий день. Предвкушает уменьшение количества возможных претендентов на титул. Конечно, после демонстративного поддержания младшей Окналзски человеческой стаи, к князю идти требовать справедливости ей путь заказан. Неважно. Всё неважно, кроме возмездия.