Чтение онлайн

– Молодцы, ребята!
– закричал Борейко в телефон.
– Еще прибавьте огня!

Борейко увидел, как один за другим снаряды ударили почти в одно место по насыпи. Платформа накренилась еще больше и, наконец, увлекаемая тяжестью падающей пушки, полетела под откос...

ОБстрел продолжался более тридцати минут. Было разбито полотно железной дороги и выведены из строя еще две пушки. Растерявшиеся немцы не сразу ответили на артиллерийскую атаку русских. Заметив поднимающийся в воздух немецкий самолет, Борейко дал команду опускать аэростат.

– А ну-ка, братцы, теперь прячься поскорее, - зычным голосом распорядился Борейко.
– Сейчас немец со злости даст жару. Задали мы ему работенки.

Борейко тут же послал связного в штаб крепости с просьбой прекратить богослужение на открытой местности ввиду возможного огня противника. Но богослужение продолжалось.

Немцы начали систематический обстрел всего сектора. Крупнокалиберные снаряды били по укреплениям русских, выводя из строя замаскированные пушки, бетонированные укрытия.

– СИлен, стервец, - качал головой Блохин.
– Эдак мы недолго высидим тут, одолеет...

На открытой небольшой площадке, окруженной деревьями, шла праздничная служба. Попа, облаченного в светлые, сверкающие на солнце ризы, окружала толпа солдат. Коленопреклоненные, они истово молились. Когда начался немецкий обстрел, солдаты, тревожно оглядываясь, пытались потихоньку убежать в укрытие.

Громкие голоса попа и дьякона тоже потеряли свою силу. Поп испуганно посматривал в сторону вражеских позиций и часто крестился. Вдруг крупнокалиберный снаряд с воем врезался в гущу молящихся, положив на месте попа с причетником и около двадцати солдат. Уцелевшие, с тяжелыми ранениями, проклиная немцев и всевышнего, поспешно убрались в укрытия.

Наблюдения дальнейших дней подтвердили предположение Борейко: близился штурм крепости. Немцы за последнюю неделю удвоили число батарей, приблизили свои пехотные окопы к крепостным, подтянули хорошо замаскированные сверхтяжелые батареи.

– Ну с чем воевать прикажете?
– негодовал Борейко, когда на форт прибыл Качиони.
– Вот они обстреляют из осадных батарей, и все наши укрепления полетят насмарку.

– Да, положение у нас тяжелое. Придется перебираться в цитадель. Но и там продержимся недолго. Это ясно...

Все говорило за то, что немцы готовятся к штурму.

Под вечер они начали сосредоточенный обстрел форта номер три ПОмехово.

Борейко по телефону справился у Потапова, что происходит на второлитейном форту. Полковник ответил кратко:

– Дело плохо. Форт обстреливают сорокасантиметровыми снарядами, которые пронизывают все бетонные сооружения до фундамента и все сносят на своем пути.

– У нас форты тоже чуть держатся. Промежуточные батареи наполовину разрушены, прожекторы все сбиты, пехота бежит. Необходимо ваше присутствие здесь, - ответил Потапову Борейко.

Полковник обещал с темнотой прибыть в район расположения резерва переднего края обороны.

Форт 17 молчал. Простым глазом было видно, что тыловые казармы и капониры форта превращены в груду развалин, рвы засыпаны, конрэскарпные галереи разбиты. тем не менее сверх тяжелая осадная артиллерия продолжала добивать эти развалины.

Вскоре немцы почти полностью разрушили промежуточные батареи. Пришлось их оставить. Фактически перед осадной немецкой армией больше не было препятствий, но немцы, не зная этого, не рисковали идти на штурм: опасались излишних потерь.

Одновременно осадные батареи вели сосредоточенный огонь по цитадели крепости. Издали было видно, как над ней беспрерывно вздымались к небу огромные черные столбы.

9

С темнотой в сектор Потапова подошли пехотные подразделения на подкрепление остатков пехоты. С ними прибыли и две легкие батареи в упряжках. Их задачей было противодействовать прорыву немецкой пехоты за линию пеередовых фортов. Вскоре появился и Потапов.

Вместе с Борейко и прибывшими пехотными начальниками полковник наметил линию обороны на случай занятия немцами передовых фортов сектора.

Около полуночи прибыл на командный пункт Борейко и Качиони. Он сообщил, что уже двое суток свярхтяжелая немецкая артиллерия ведет сосредоточенный огонь по цитадели. Крепостной собор дал возможность быстро и точно пристреляться к штабу. Один из снарядов угодил прямо в церковь. Там шла соборная служба чуть ли не всего духовенства крепости.

ПРи взрыве снаряда погибло больше двадцати священников, остальные были тяжело ранены или контужены. Когда об этом доложили коменданту, он проговорил:

– Сами виноваты, не сумели у господа бога вымолить покровительства и защиты. Значит, такова воля божья!

Штаб крепости поместился в самые глубокие подземелья, но и они постепенно обрушивались от попадания сорокасантиметровых снарядов.

– Генерал Карпов тоже был контужен в церкви, но некоторое время держался на ногах и продолжал командовать, а затем у него закружилась голова, он прилег на кушетку и незаметно для окружающих тихо умер. Я вступил в командование всей артиллерии крепости...

Когда Блохин вошел в казарму, солдаты еще не спали. Тяжелый, спертый воздух плохо убранного помещения ударил в нос. Блохин остановился в дверях. Большая, сумрачная, с тяжелыми сводами комната. В переднем углу икона, освещенная тусклыми светом лампадки. Солдаты сгрудились в одном месте, около Николки Кирсанова, маленького, худощавого солдата-пехотинца.

По всему было видно, что шел крупный разговор. Лица солдат были разгоряченные, красные. Громкий разговор мгновенно смолк - все повернулись в сторону Блохина.

– А-а... начальство пришло, его превосходительство генерал-адъютант.
– Николка Кирсанов, осторожно ступая по каменному полу казармы, подошел к Блохину, остановился, подбоченясь и зло уставившись в него глазами.

За ним двинулись солдаты.

– Какой там адъютант, - махнул рукой Блохин.
– Ты что, рехнулся?

"Никак, бить собираются, - мелькнуло у него в голове.
– Интересно, за что бы это?" Блохин смело шагнул вперед к своим нарам, - солдаты было расступились, но тут же полукольцом двинулись за ним.