Чтение онлайн

Варя, узнав об увольнении Краснушкина, тоже покинула санпоезд.

13

Только в октябре наконец вызвали с фронта в штаб ТАОНа Борейко, Звонарева, Зуева и десяток солдат, которые могли быть полезными во вновь формируемых батареях. Штаб формирования ТАОНа находился в Вязьме. Здесь и намечалось создание дивизионов сверхмощной артиллерии.

Борейко приехал вместе с своими офицерами и солдатами. В штаб отправились только офицеры. Встретил офицеров Али Ага Шихлинский весьма дружески, как старых пртартуровцев. Он справился, в каких бы батареях они хотели служить.

– Прежде всего просим вас не разлучать и всех вместе с солдатами направить в одну батарею, - начал Борейко.

– Что ж, это хорошо, - пообещал генерал.

– Затем отправить в батарею, где пушки самые большие, - продолжал капитан.

– Значит, направим вас на формирование двенадцатидюймовых батарей виккерсовских гаубиц. Там наиболее сложная материальная часть и плохо еще разработанные правила стрельбы и пристрелки. Тяга только механическая. Ваши солдаты составят костяк батареи. Кроме того, к батарее придается привязной аэростат с водородным заводом. Надо ознакомиться и с воздухоплавательным делом. Выделите для этого одного из офицеров, предупреждал Шихлинский.

Уже на следующий день закипела работа. Прибывали десятки новых солдат. Это были рабочие, направляемые в армию по совей политической неблагонадежности. Родионов снова стал фельдфебелем. Заяц взял на себя хозяйственные заботы в батарее. Команду разведчиков возглавил Вася Зуев. Его помощником оказался Блохин. Всем автомобильным хозяйством, состоящим больше чем из двух десятков грузовых и легковых машин, ведал Звонарев. Материальной часть орудий и ознакомлением с правилами стрельбы руководил сам Борейко.

Очень затрудняло изучение пушек отсутствие каких-либо инструкций или сборных чертежей. Заводы умышленно не снабжали ими русских, пытаясь тем самым заставить принять своих английских инструкторов и переводчиков.

– Обойдемся и без варягов, - заявил Борейко Шихлинскому.
– Сами в технике кое-что прнимаем.

Шихлинский заколебался, обдумывая предложение Борейко. В это время прибыл помощник начальника ТАОНа по технической части артиллерист-академик полковник Рейн. Он в начале войны командовал гвардейской батареей и дивизионом. Будучи весьма тщеславным человеком, Рейн дошел до того, что сам себя представил к Георгиевскому кресту. Ему, конечно, отказали и предложили покинуть ряды гвардии. Рейн ушел в ТАОН.

Рейн довольно хорошо владел английским языком. Он и Звонарев с помощью Зуева проверили расчеты на прочность как орудий, так и лафетов. Они даже рискнули реконструировать некоторые механизмы, показавшиеся им ненадежными.

Вскоре батарея Борейко стала образцовой во всем ТАОНе. Командиры других батарей приезжали сами или присылали своих офицеров для ознакомления с деятельностью "конструкторского бюро Борейко". Тут в дело вмешался великий князь Сергей Михайлович, ведавший всей артиллерией русской армии. Он был пайщиком иностранных фирм и воспретил какие бы то ни было переделки в заграничных орудиях.

– Всякий хлам покупают за золото за границей, а потом мы должны своими боками отдуваться, - возмущался Борейко, продолжал проверку и переделку иностранных пушек.

– Атака сверху отбита, - посмеивался Вася Зуев.

Но вскоре последовала атака "снизу". Московская охранка не дремала. Зная о наличии большого числа политически неблагонадежных солдат во вновь вормируемых частях ТАОНа, она сделала внезапный налет на батарею Борейко. Капитан успел сообщить об этом Зуеву, и вся нелегальная литература была быстро спрятана в секретном сейфе. Обыскав всю батарею, жандармы ничего не нашли. Обозленные неудачей, они отправились с жалобой к Али Ага Шихлинскому.

Генерал предложил им намедленно убираться из района расположения вновь формируемых батарей.

– Все, что делается у нас, весьма секретно, и вам нечего сюда совать нос. Если еще раз появитесь, арестую как немецких шпионов, - предупредил опешивших жандармов генерал.

Через несколько дней на отдаленном посту у порохового погреба часовой - солдат батареи Борейко - подстрелил неизвестного солдата, проходившего в ночное время мимо пгреба. Началось следствие.

По материалам, которые батарея представила в штаб, было очевидно, что солдат был убит за нарушение непреложного правила военного времени - он подошел, несмотря на предупреждение часового, к охраняемому секретному объекту. Когда же в расследование этого вмешались жандармы и повели свои допросы с пристрастием, всем стало ясно, что у порохового погреба подстрелили жандармского агента.

Вскоре от солдат других батарей Лежнев узнал о сходке, которая происходила в соседнем хуторе в тот день, когда "убрали" шпиона. Жандармский агент пробирался в эту сходку и был опознан солдатами. Они позволили ему выслушать все "крамольные" речи, воззвания большевиков к солдатам, ответ, составленный тут же солдатами... Шпион слушал с открытым ртом, на своей груди он уже видел награду за верную службу престолу и царю-батюшке, ему грезилось повышение по службе, деньги... Он старался запомнить имена ораторов, запомнить их мятежные слова. И ему было невдомек, что вокруг него плотным кольцом собрались солдаты. Он почувствовал неладное только после окончания сходки, когда ему не удалось ускользнуть от молчаливых, враждебно посматривающих на него солдат. Ничего другого не оставалось, как возвращаться вместе со всеми. Он знал, что дорога проходила около порохового погреба. Знали о пороховом погребе и солдаты. И потому, когда шпик бросился бежать, что-то истошно крича и умоляюще взмахивая руками, они не остановили его. Раздался выстрел, и фигура с нелепо поднятыми руками рухнула на землю, солдаты поспешили на свою батарею.

Как ни усердствовали жандармы, установить, кто навел "пострадавшего" на часового, не удалось. Тем не менее жандармы потребовали ареста чуть ли не десятка солдат с батареи Борейко. И только активное вешательство генерала Шихлинского, потребовавшего прекращения дела, освободило артиллеристов от нависшей над ними серьезной опасности.

– Этих солдат я знаю, - заявил он в жандармском управлении, куда последовало разбирательство "дела об убийстве".
– Знаю еще со времен Порт-Артура. Их командир Борейко, и они отличные, надежные солдаты. Если они будут арестованы, я не смогу гарантировать своевременную готовность батареи.

Шихлинский заявил решительный протест против вмешательства жандармов в дела, ему подведомственные:

– Поймите, у меня же новейшей системы пушки. А вы посылаете, простите меня, безмозглых дураков соглядатаями. Господа, увольте меня от жандармов. В противном случае, если застану их на своей территории, я просто вынужден буду высдать их из части.

Так была отбита атака "снизу".

Время шло, настал новый, 1916 год, стали поговаривать о предстоящем весной решительном наступлении против немцев на всем фронте. Надо было срочно заканчивать формирование тяжелой артилерии. С жандармскими наветами перестали считатся. Работа пошла ровнее.

...В один из приездов в Вязьму Варя познакомилась с Шихлинским. Она его встречала в Артуре, но тогда Али Ага мало обращал внимания на девочку-подростка. Жена Шихлинского Тамара-ханум, была азербайджанка и кончила институт Святой Нины в Тифлисе. Варя дружески сошлась с ней, расказала о своей горести - отсутствие сына.

– У магометан в таком случае муж имеет право взять другую жену, горько улыбнувшись, заметила ей ханум.

Варе показалось, что она услышала именно то, о чем давно думала имеет право взять другую жену, чтобы родить от нее сына. Ее муж так и сделал.