Скандал берет отпуск
Шрифт:
Здесь произошло то же самое, что и в Риме: во время дежурства по пожарам, особенно ночью, бдительные обнаруживали, что им приходится задерживать не только поджигателей, но и всех преступников. Теперь они контролировали порт и следили за городом.
Жители Остии все еще пытались к этому привыкнуть.
Петроний, умевший обводить вокруг пальца начальство, вмешивался в повседневные дела только тогда, когда ему это было выгодно. Его спецоперация не имела временных ограничений, поэтому он взял с собой семью. Теперь Петро жил с моей сестрой Майей, у которой было четверо детей, а в Остии у него была своя маленькая дочь, с которой он хотел общаться. Чтобы разместить их всех, ему удалось выпросить особняк у очень богатого местного связного из вигил. Я ещё не успел провернуть дело. Но в результате его нежеланная комната в патрульном доме стала моей. Мне повезло.
«Этот эскадрильный курятник давно себя изжил», — проворчал я. «Он слишком мал, тёмен, тесный, да ещё и полон неприятных воспоминаний о негодяях, которых протащили через ворота и больше никто их не видел. В уборной воняет. Кухни нет. Инвентарь разбросан по всему прогулочному двору, потому что каждый отряд думает, что если он здесь всего на четыре месяца, то сможет оставить его гнить, пока следующая группа его не уберёт».
«Да, и в большой цистерне под землей есть плесень», — дерзко согласился Петроний.
«О, спасибо. Не говори моей матери, что ты засунул меня над какой-то застоявшейся раковиной».
«Я не скажу твоей матери, — пообещал он, — если ты пообещаешь не говорить своей жене». Он боялся Елены Юстины. И совершенно справедливо. Моя высокопоставленная возлюбленная обладала гораздо более строгими моральными принципами, чем большинство дочерей сенаторов, и умела выражать своё мнение. Петроний изобразил раскаяние. «Что ж, комната неудобная, и мне очень жаль, Марк. Но ты ведь не останешься надолго, правда?»
«Конечно, нет, Люциус, старый друг».
Я лгал. Луций Петроний принял меня так, словно я просто приехал проведать его. Я скрывал новости о своём назначении в Остию. В прошлом году, когда император отправил меня в Британию по каким-то тёмным дворцовым поручениям, Петро последовал за мной. Лишь случайно я узнал, что он был главным героем в серьёзной охоте на крупного гангстера. Меня до сих пор мучило его молчание. Теперь я отплатил ему той же монетой.
Он выпил вино. Потом поморщился. Я кивнул. Вино было отвратительного урожая.
Не говоря ни слова, Петроний встал. Я остался на месте. Он медленно подошёл к мальчику, всё ещё неподвижно стоявшему у ворот. Они были примерно в пяти шагах от меня.
«Привет, — Петро говорил довольно дружелюбно. — Чем занимаешься?»
У мальчика было худое тело под поношенной туникой. Она была довольно чистой, грязноватого оттенка, слишком большой на размер, из-под неё выглядывал один рукав белой нижней туники. Он не был похож на уроженца Остии. Его национальность определить было невозможно, но слои одежды указывали на средиземноморский тип; только сумасшедшие…
С северной полосы, в жару. Он не носил пояса, хотя носил потрёпанные коричневые сандалии с загнутыми от старости ремешками. Волосы у него были слишком длинными, а под глазами залегли тёмные круги. Но его кормили. Он был в форме. У него был обычный вид парня из ремесленного класса, возможно, вынужденного много работать на семейном предприятии, а потом засиживавшегося допоздна долгими летними ночами.
Он поднял взгляд на Петрония Лонга. Мальчик увидел перед собой крупного мужчину, молча ожидавшего с дружелюбным выражением лица, словно он швырял мешок с фасолью в переулке вместе с местными детьми. Мальчик казался опытным уличным полицейским, но явно не подозревал, что это офицер, чьи убийственные методы допроса стали легендой. Все бдения сложны, но Петроний мог убедить неисправимых преступников выдать улики против своих любимых братьев. Он мог заставить их сделать это, даже если братья были невиновны, хотя в основном он предпочитал признания в настоящей вине.
«Как тебя зовут?» — услышал я его вопрос.
«Зено». Худшее, что мог заподозрить Зенон, — это приближение извращенца.
Он выглядел как человек, который умеет громко кричать и бежать.
«Я Петроний. Ну, что случилось, Зенон?»
Зенон что-то тихо сказал. Затем Петро протянул руку, и мальчик пожал её. Они подошли ко мне. Я уже бросал монеты на стол, чтобы заплатить за вино. Я слышал ответ мальчика и знал, что сделает мой друг.
«Фалько, Зенон говорит, что его мумия не просыпается», — Петроний скрыл своё предчувствие. «Пойдём посмотрим, что с ней случилось?»
На основе многолетнего опыта мы с ним пришли к выводу, что знаем это.
II
Мальчик вёл нас, Петроний всё ещё сжимал его грязную маленькую руку. Мы шли по Декуманусу Максимусу. Остия была длинным населённым пунктом, поэтому её главная улица была длинной и очень жаркой. Будучи важным путём для торговли, она уже была забита бесконечной вереницей повозок, выезжающих из города, чтобы прибыть в Рим на закате, когда ежедневный запрет на колёсный транспорт снимался. Мы шли против движения. Они направлялись к площади Победы и Римским воротам. В нашем направлении, далеко впереди и за Форумом, лежали Морские ворота и открытое море. Дороги слева от нас проходили через смешанные поселения к Лаврентийским воротам – выходу в живописную сельскую местность, на которую нацелился наш предок Эней. Короткие дороги справа вели к Тибру. Он был полон лодок и паромов, направлявшихся на рынки и большой Эмпорий. За Тибром пролегала еще одна дорога в Рим, которая также была забита гружеными транспортами, двигавшимися к Золотому городу по Транстиберинской стороне.
«Ты не отсюда», — допытывался Петроний. «Так где же твой дом, Зено?» Зенон был приучен выглядеть глупым или недалеким. «Далеко?» На этот раз ребёнок позволил себе кивнуть. «Ты приплыл на корабле?» Слишком конкретно: Зенон снова погрузился в туманность.
Петро взглянул на меня поверх головы Зенона и перестал спрашивать. Вопросы будут уместны, когда мы узнаем, была ли безразличная мать избита мужем или любовником, или (что менее вероятно) она просто уснула во сне от какой-то естественной болезни.
Мы прошли мимо театра. Напротив этого чопорного здания эпохи Августа располагались различные старинные памятники и залы собраний гильдий. Затем шёл подиум, на котором аккуратно выстроились четыре маленьких храма, все в стиле древности, прямо перед подъездной дорогой к огромному зернохранилищу, построенному Клавдием. Мы оставались на Декумане до конца квартала. Затем мальчик повернул направо, лицом к реке. Он остановился перед тем, что когда-то было укреплённой сторожкой, когда Остия была гораздо меньше и гораздо, гораздо старше. Это, должно быть, был…
Оградительная стена первоначального поселения. Вероятно, она восходит к предполагаемому основанию порта Анком Мартием, одним из римских царей. В те древние времена строили на века, используя массивные квадратные блоки. Мощные ворота, ставшие ненужными с расширением города, теперь были перестроены в магазины. Над ними располагалось несколько комнат, сдаваемых в аренду приезжим иностранцам.
Петроний оставил Зенона со мной; он коротко расспросил одну из лавок, а затем поднялся один по наружной лестнице. Я сел на тротуар рядом с ребёнком, который покорно присел рядом со мной на корточки.