Чтение онлайн

— Поверьте, как врач я в курсе, — кивнул Игорь и начал жестикулировать, — Эта технология до сих пор далека от совершенства, поэтому едва ли вы ее найдете на потребительском рынке. Компрессионные костюмы непрактичны, неудобны, в некоторых случаях даже опасны. Три-четыре часа работы в них — это абсолютный максимум. После этого необходимо дать организму отдохнуть хотя бы сутки. А если вы в них будете мало двигаться и потеть, они еще и высушат вашу кожу.

— Вы меня не поняли, — поднял Штефан руку, привлекая к себе внимание, — Когда я сказал, что буксиры ими не комплектуются, я имел ввиду, что у нас их попросту нет.

— Насколько я знаю, у капитана Сабо на буксире Один-Четыре находится два универсальных термоусадочных комплекта.

От этих слов у Ленара сердце с треском обрушилось куда-то в район пяток, и он заметил, как лицо Октавии стало на несколько оттенков белее, а грудь перестала вздыматься, словно у перепуганного животного, скрывающееся от хищника.

— Как? — спросил Штефан и вонзил в Октавию свой удивленный взгляд, — Откуда?

Похожие вопросы мучили и Ленара. Как Игорь узнал о комплектах Октавии и откуда?

— Боюсь, что эти расспросы сейчас неуместны, — вновь вернул Игорь внимание на себя, — Просто примите тот факт, что у капитана Сабо есть два комплекта, и у нее были объективные причины не ставить вас в известность.

Ленару показалось, как Игорь незаметно подмигнул Октавии, и та ответила ему коротким кивком головы.

— Игорь прав, — выдохнула она с привкусом обреченности в голосе, — У меня есть два комплекта, и, как он верно сказал, они универсальные. Это обозначает, что вы должны вообразить, какие неудобства могут эти штуки доставить человеку, и смело умножить их на два.

— А если вы мужского пола, то и на все четыре, — не подумав выплюнул Ленар и, словив на себе злой взгляд Октавии, поспешил заткнуться.

— Ситуацию осложняет одна неприятная вещь, — продолжил Игорь, — Эти комплекты с учетом кислородных баллонов и защитных слоев все равно не сделают вас такими же стройными, каковыми вы являетесь без них. Пролезть в шахту вы все сможете… за исключением вас, капитан Урбан, но у всех вас будут высокие шансы застрять в этой шахте и ждать помощи, пока у вас не кончится кислород. В связи с этим для работ внутри шахты требуются люди малых габаритов. Женщины.

— Я? — спросила Октавия, попав под прицелы шести пар глаз, и на ее белом лице проступила кровь.

— И вы тоже, — рука фельдшера нырнула в карман и выловила оттуда короткий список имен, который лег на середину столешницы, — Я уже взял на себя смелость изучить биометрические данные всех участников экспедиции. Так получилось, что из мужчин подходит лишь один человек — оператор Девять-Четыре Эйнар Нер, вес шестьдесят один килограмм, рост метр семьдесят три. Так же я отобрал шесть женщин, подходящих по соотношению роста и веса. Итого семь человек.

— Кажется, здесь не хватает одного имени, — произнес Михал, пробежавшись глазами по списку, — Если мне не изменяет память, оператор Ноль-Девять, Ирма Волчек, достаточно миниатюрная девушка. Почему ее нет в этом списке?

— Я слышала, что Ирма Волчек не может работать вне корабля… — заговорила Октавия, и ее тут же перебил Игорь.

— Да, все верно. Во время вылазки на Мерклин-71 произошел небольшой несчастный случай, связанный с компрессором жизнеобеспечения, из-за чего в ее кислородный баллон проникла токсичная примесь, которая повредила ей дыхательную систему. Сейчас ярко-выраженных симптомов нет, но как врач я настаиваю, чтобы она оставалась на корабле еще некоторое время и дышала нормальным воздухом, пока окончательно не поправится.

С каждой минутой совещание становилось все более странным, и Ленар категорически не знал, куда ему деваться и что вообще происходит. Ему показалось, что Игорь вновь подмигнул Октавии, и та снова ответила коротким кивком головы. Что за игру они затеяли, и какие роли в ней отданы Ленару и Ирме?

Игорь вновь подмигнул, на этот раз Ленару, и тот, словно дрессированное животное, повторил за Октавией ответный жест. Это было настолько странно, что Ленар забыл, зачем было организовано это собрание, что на нем обсуждали, и что вообще такое этот буксир Шесть-Три. Остаток совещания прошел за обсуждением рабочих графиков, а Ленар сидел молча, делал вид, что внимательно слушает, и кивал головой, когда ловил на себе чей-то взгляд. Наконец, раздалась долгожданная фраза «собрание окончено», и он выпрыгнул со стула, надеясь перехватить Игоря и похоронить его в вопросах. Но Игорь на выходе из кают-компании лишь сказал ему:

— У меня в лазарете. Через час.

Ленар явился к лазарету Два-Пять через пятьдесят минут и нервно нарезал круги по первой палубе, словно ожидая женщину на свидании. Припомнив свой последний раз, когда он ходил на свидание, он про себя отметил, что на этот раз встреча с непредсказуемым исходом совершенно точно не кончится ничем хорошим. Час неторопливо истек, и он решительно шагнул в лазарет.

— Присаживайтесь, — указал Игорь на свободный стул, и Ленар присел на кучу торчащих иголок, — Вы на что-то жалуетесь или у вас ко мне вопросы нерабочего характера?

— Давайте без издевок, — поерзал он на стуле, — По-моему, вы сейчас даже лучше меня знаете, зачем я здесь.

— Я понимаю, как вы себя сейчас чувствуете, и поверьте, мне это чувство знакомо, — беззаботно произнес Игорь, откинувшись на спинку стула, — Нас с вами объединяют две вещи. Одна из этих вещей заключается в том, что у нас обоих есть грязные секреты.

— Вы узнали что-то плохое об Октавии? — задал Ленар наиболее интересующий вопрос, лелея в душе бесконечно наивную надежду на ответ «нет».

— Больше, чем хотелось бы. Видите ли, примерно полтора года назад, если не ошибаюсь… — он задрал голову и пробежался взглядом по настенному календарю, — Мы тогда еще только пристыковались к астероиду, и Октавия обратилась ко мне со сломанным носом.

— Да, я помню тот инцидент.

— Тут я вам должен признаться, что в прошлом я страдал алкоголизмом.

— Это очень плохой пункт в резюме для экспедиционного фельдшера, — ядовито заметил Ленар.

— Согласен, и я совсем не горжусь этим. Если вас это успокоит, то я успешно завязал, — его взгляд вновь обратился к календарю, — Уже точно и не вспомню, когда именно, но этим я уже горжусь.

— Рад за вас, но при чем здесь Октавия?

— Вы знали, что Октавия сломала себе нос не совсем по неосторожности, а из-за того, что нырнула в невесомость в нетрезвом виде?

— Абсурд! — бросил Ленар и усмехнулся, — Она не могла пронести алкоголь сквозь таможенную службу!

— Когда она пришла ко мне в лазарет и села на койку, я почувствовал от нее очень тонкий, но до ужаса знакомый сладковато-кислый запах из моего позорного прошлого, который едва не свел меня с ума. Я даже не знал, что хуже: то, что она выпила в рабочее время или то, что она смогла пронести на борт контрабанду. Так или иначе, в тот день я уличил ее и в том и в другом. Я не знал, как с ней правильно поступить и устроил ей долгий и не совсем приятный допрос.