Слабое звено
Шрифт:
— Выговоритесь, если вам так станет…
— Вы слышите себя? Вы говорите, как самый настоящий психопат, для которого человеческая жизнь — это лишь валюта, за которую продаются и покупаются ключи к престижной должности! Если я выживу, то клянусь, что лично вас затолкаю в холодильник, и проснетесь вы уже за решеткой! А если я… умру, то надеюсь, что вы хорошо запомнили мое лицо, потому что оно будет преследовать вас в ночных кошмарах!
Ее палец едва не выпрыгнул из сустава, когда она ударила кулаком по интеркому и оборвала связь.
Игорь просто физически не мог все предусмотреть. Существовало много версий идеального преступления, но ни одна из них не вязалась с запиранием человека на складе, где есть инструменты на все случаи жизни. Корабли строились с таким расчетом, чтобы все можно было заблокировать с тем же успехом, что и разблокировать. Каждая дверь могла намертво запечататься, и с приложением небольших усилий и символической целеустремленности распечататься обратно. Требовался лишь режущий инструмент, способный пробить защитную пластину из листовой стали, за которой прятался аварийный рычаг, стравливающий давление из гидравлики. В такой ситуации идеально подходил аварийный ключ, один из концов которого именно для таких случаев представлял собой напичканного стероидами старшего брата консервного ножа. На Ирму с издевкой посмотрело два десятка ящиков и один журнал. В условиях, когда воздух постепенно заканчивается, мысль о чтении журнала почему-то казалась глупой, но она заставила себя открыть его, окунуться взглядом в изгибы неровного почерка на страницах и насчитать шесть аварийных ключей, числящихся на складе, а заодно и шесть разных людей, которые брали эти ключи и до сих пор не вернули. Провинившийся журнал вспорхнул в воздухе раненой птицей, врезался в переборку и шлепнулся на палубу. В Ирме кипела кровь, трепыхалось сердце, пыхтели легкие, сжимались кулаки, но не было никаких признаков усталости. Значит, время еще есть.
Оба плазменных резака отсутствовали.
Ручной стенорез отсутствовал.
Кувалда отсутствовала.
Все, что могло пробить жалкий стальной лист, отсутствовало.
Еще никогда склад не казался таким пустым. Неужели Игорь и правда все предусмотрел? Врач с Два-Пять, наделенный третьим уровнем допуска, смог бы организовать подобное убийство с той же вероятностью, что и невероятно умный таракан. Ирма зажмурилась и несколько раз тряхнула головой, выбрасывая из нее слово «убийство». Она еще жива, а значит убийство еще не произошло. Где-то рядом был выход, но она не могла сообразить, где именно, поэтому беспомощно моталась по складу, словно надеясь случайно наткнуться носом на потайную дверь.
Ей хотелось позвать на помощь, но из средств связи у нее был лишь интерком, не способный связаться ни с чем за пределами корабля. Будь у нее под рукой рация, она смогла бы связаться с Эмилем или даже Вильмой, ползающей по техношахте…
Точно, уже в который раз ударила себя Ирма по плохо работающей голове, есть же техношахты!
Ее взгляд нырнул под ноги и уперся в покрывающие палубу панели, плотно вцепившиеся в свои гнезда замками, и под одной из них скрывался люк, ведущий в техношахту. А под какой именно? Ответ на этот вопрос лежал совсем недалеко — он скрывался на страницах технической документации на мостике на первой палубе. Чтобы понять, где выход со склада, надо всего лишь выйти со склада…
Гораздо проще было открывать все панели подряд и надеяться, что конструкторы не были настолько кретинами, чтобы с концами похоронить доступ к важному узлу под каким-нибудь распорным стеллажом или намертво закрепленным контейнером. Подхватив валяющийся на палубе журнал, Ирма быстро нашла в нем запись о нужном инструменте и выхватила из ящика то, что помогало людям выживать вот уже не одну тысячу лет.
Замки на панелях были максимально простыми, и обычный нож легко входил в их скважину, продавливая защитный клапан, и отжимал собачку. Борьба с весом каждой панели, не желающей самостоятельно отходить от палубы, обходилась слишком дорого. Такие экзотические виды валют, как время, силы и кислород, вдруг резко взлетели в цене, и Ирма уже готова была инвестировать пару органов в фонд борьбы за собственное выживание. Казалось что дышать становится труднее, а смерть уже дышит своим азотом ей в спину, поэтому каждое движение становилось все более торопливым, дерганным и неаккуратным. Нож выскользнул из замочной скважины, и на палубе начали расцветать мелкие красные цветы. Завороженный взгляд упал на рассеченную ладонь в поисках боли, но была лишь сочащаяся кровь. Перед лицом сразу всплыли курсы в академии, на которых рассказывали про симптомы азотного отравления.
Смерть уже держит ее за руку.
Сжав раненную руку в кулак, Ирма столкнула окровавленную панель в сторону, и ее тусклым блеском поприветствовал рычаг прижимного механизма технического люка. Казалось, что его схватила мертвой хваткой окаменевшая еще полвека назад смазка, и он поворачивался со стонами разбуженного ранней зимой медведя, а Ирма, расталкивая его тающими на глазах силами, стонала ему в такт. Люк с глухим хлопком провалился вовнутрь, и Ирма наконец-то воочию познакомилась с кишками корабля, в которых на Шесть-Три скрывались от техников множество проблем, — это была квадратная шахта, по которой вязкой черной жидкостью текла непроглядная тьма. Склад не мог бы называться складом, если бы на нем сию же минуту не нашелся фонарик, и Ирма позволила себе облегченно вздохнуть — все же Игорь не все предусмотрел.
Мешковатая куртка сама сползла с плеч и спланировала на палубу. Луч фонаря очистил шахту, и Ирма погрузилась в спертый смешанный с химикатами воздух, который был старше нее. Пока она ползла вперед, ее шорохи и пыхтения многократно отражались от стенок, в свете луча перепуганные тени прятались в тисненные значки, указывающие на прячущиеся за ними технические узлы. Потолок шахты при каждом неверном движении норовил ударить по макушке, стенки то и дело упирались в плечи, и сразу становилось понятно, как чувствует себя килька в банке.
Луч уткнулся в еще один рычаг, и Ирма перевернулась на спину. В ее лицо смотрел выход к шлюзу правого борта, за который стоило побороться еще немного, и она решительно надавила на рычаг. Она не знала, сколько она пролежала без сознания. Возможно, что и несколько часов, но судя по тому, что она еще не задохнулась, а кровь у нее на лбу все еще липкая, прошло не больше пары минут с того момента, как резко открывшийся люк ударил ее по голове. Она медленно открыла глаза и почувствовала все — боль, усталость и несколько центнеров свинца, вжимающих ее в холодный металл. Организм настойчиво требовал отдыха. Веки сами накрыли уставшие глаза теплым одеялом, и слова Игоря промелькнули громом и молнией.
«В конце концов, вы просто мирно уснете и не проснетесь».
Ирма резко вскочила и вновь с размаху нащупала лбом твердую преграду. В черепе уже не осталось ничего, кроме звона, но спать уже не хотелось.
Замок палубной панели изнутри не был покрыт корпусом, и собачка легко отжималась голыми руками. Панель посреди предшлюзового холла приподнялась и отползла в сторону, и палуба родила покрытую потом и кровью оператора-кладовщика-фермера-спелеолога. Шлюз был прямо перед ней, надо было лишь вставить пропуск в считывающее устройство и бежать со всех ног сквозь воздушный рукав к буксиру Один-Четыре, где ее ждал свежий воздух, Рахаф и, возможно, немного кофе. Ирма уже представила себе горьковатый вкус, обжигающий кончик языка, и вставила свой пропуск в прорезь с той же целеустремленностью, с которой Игорь только что вставил в ее спину нож.
Панель подмигнула красным индикатором, и Ирма со стоном глубокого разочарования принялась гневно осыпать шлюзовую дверь ударами, словно проверяя свои руки и ноги на прочность. Ее приступ гнева прекратился, когда на двери начали проявляться ее собственные кровавые отпечатки, и она просто уселась на палубу.
Ее план спасения оканчивался здесь. И все же Игорь все предусмотрел.
Взгляд уперся в пустующий стенд для скафандров. При всем ее паническом страхе перед скафандрами она сейчас сидит на совершенно исправном корабле и готовится умирать от удушья всего в половине километра от Эмиля, который работает в одном из этих скафандров и беззаботно болтает со своим куратором. Изо рта выпорхнула ироничная усмешка, и тут же в голове промелькнула какая-то искра. Ирма готова была поклясться, что при мысли о скафандре она чуть не подумала о чем-то очень важном. Возможно, о чем-то, что спасло бы ей жизнь.
— Скафандр! — воскликнула она вслух, взывая к правильному ассоциативному ряду и перекрикивая пчел, трудящихся в ее черепе, — Эмиль в скафандре! Эмиль работает в скафандре! Эмиль работает в скафандре и болтает со своим… Стоп, а как он может болтать с куратором?
Все скафандры были укомплектованы рациями, которые были завязаны на радиостанции корабля. Но у буксира Шесть-Три не было никакой радиостанции — ее разнесло в пыль после столкновения с космическим осколком, поэтому на Шесть-Три был установлен ретранслятор, который был завязан на радиостанциях Ноль-Девять и Ноль-Семь, тем самым связав три (или два с половиной) буксира в единую радиосеть. Что Ирме давали эти знания, она не до конца понимала, но чувствовала, что вот-вот додумается до чего-то очень важного.