Чтение онлайн

«Иногда наша работа — это боль».

— Что это такое?! — рассек воздух ее предательски надорвавшийся восклик, — Кто-то ранен?

— Это я тебе потом объясню.

— Я никуда не уйду, пока ты мне не объяснишь.

Октавия присела на корточки и внимательно обвела взглядом рваные контуры багрового отпечатка. Он был неполным, но подушечки пальцев были четкими, и перепутать этот рисунок нельзя было ни с чем. Воображение легко дорисовывало недостающие фрагменты ладони и, разогнавшись, начало бешено рисовать картины раненого человека, обессилено ползущего по полу. Два вопросительных взгляда одновременно атаковали Ленара, и тот озабоченно вздохнул.

— Ладно, Октавия, значит в другой раз.

— Если кто-то серьезно ранен, я могу позвать фельдшера.

— Фельдшер уже был здесь и совсем недавно ушел через эту дверь, — указал Ленар на шлюзовую дверь, и на кончике его оттопыренного пальца блеснул жирный намек, — Как раз на его счет я и хотел с тобой побеседовать, и если ты сейчас не готова кое-что мне разъяснить, тогда рекомендую как можно скорее последовать его примеру и убраться отсюда!

Воздух затрещал от напряжения между двумя капитанами, и Вильма уже готова была поклясться, что источником этого напряжения было что-то гораздо серьезнее несостоявшегося свидания на Нерве. У нее на языке уже выстроилась армия вопросов. Она их прожевала, скатала в монолитный лаконичный комок и выплюнула емким вопросом:

— Да что тут происходит?

Но никто не спешил давать ответы, и воздух застыл в неловком молчании. Трое людей замерли в мексиканской дуэли, обмениваясь взглядами и ожидая, кто выстрелит первым.

— Разберись с тем, что происходит на твоем собственном корабле, — произвела Октавия вялый выстрел в Ленара и ткнула пальцем в кнопку у шлюзовой двери, — А потом мы серьезно побеседуем.

Вильма присела за стол с такой медлительной аккуратностью, словно на стуле ее поджидали невидимые иголки, и обхватила обеими ладонями банку с разогретым томатным супом. Припав губами к острому краю банки, она сделала три обжигающих глотка и на несколько секунд ощутила вожделенное чувство, будто парит в пустоте, и вся вселенная была лишь вчерашним страшным сном. По нутру разлилось тепло, успокаивающее боль и отвлекающее от клокочущего внутри вороха впечатлений, но чувство самозабвенности быстро дало несколько трещин где-то в районе ребер. Почесав раздраженное место, она облизнула верхнюю губу, вновь направила внимание на противоположный край столешницы и лениво произнесла:

— Кажется у тебя проблема, — томно вздохнула она, разгоняя по воздуху исходящий из банки пар, — Ты спятил.

— Ты вправе так думать.

Ленар отвечал равнодушным голосом, словно только что рассказал Вильме о том, как он увлекательно выбросил мусор, и это не могло вызывать ничего, кроме чувства раздражения, на которое у Вильмы уже заканчивались силы.

— Если бы ты не сказал, что фельдшер во всем этом замешан, я бы сейчас порекомендовала тебе обратиться к нему.

— Он хирург, а не психотерапевт.

— О, поверь, теперь я это знаю, — саркастично протянула Вильма, — И как вам пришло такое в голову? А если бы с ней что-то случилось?

— Она лицензированный космонавт, и все, через что я ее прогнал, ее должны были прогонять еще во время обучения в этом ее… «ААПЛ», — сказал Ленар передразнивающим тоном.

— А азот? Хочешь сказать, что азотом ее тоже травили во время обучения? — широко распахнула Вильма глаза, словно собралась слушать ими.

— Я же тебе уже говорил, — развел руками Ленар, — что не было никакого азота. Все это был спектакль.

— Она мне только что клялась, что чувствовала симптомы азотного отравления.

— Ну разумеется чувствовала, в этом-то и весь смысл. Ты с ней не первый день знакома и сама прекрасно знаешь, как она легко подвергается внушению. С этого-то и начался этот ее страх задохнуться в скафандре.

— Это ты говоришь, как дипломированный психолог?

— Нет, это я говорю как человек, который смог вправить ей мозги, — перешел Ленар на раздраженное шипение, — Если ты не заметила, мы сейчас не в том положении, чтобы позволять кому-то брать больничный. Нам нужно как можно скорее восстановить на Шесть-Три хотя бы репульсионные проекторы, чтобы снизить вероятность повторного столкновения с еще каким-нибудь сюрпризом! У нас каждая пара рук на вес золота, а с учетом последних событий руки эти должны еще и крепиться к кому-нибудь маленькому и юркому. Ты сегодня ползала по шахте и сама не хуже меня это знаешь.

— Значит, ты прогнал Ирму через весь этот ад только лишь с целью загнать ее в другой ад? — спросила Вильма и почесала бедро.

— Только не надо утрировать. У нас работа такая, и нам тут совсем не до сюсюканий.

— Не до сюсюканий, — согласилась Вильма, почесав кожу в районе живота, — Но ты так же грубо нарушил устав, в котором есть четкие указания по поводу допустимых рамок общения между членами экипажа. Нельзя угрожать жизни или другими средствами совершать психологическое давление на сослуживцев.

— Да, в идеале все так и работает, но в нашей работе нельзя предсказать всего, и в случае нештатных ситуаций мы вынуждены работать не на устав, а на результат. И результат у нас есть, а пострадавших, как видишь, нет…

— Пострадавших нет? — перебила его Вильма, и банка с супом возмущенно ударилась о столешницу, — Ты хоть видел ее? Она же себе руку ножом изрезала.

— Да, — упал его взгляд куда-то вниз, — Признаюсь, такого я совсем не ожидал. Это очень некстати получилось.

— Некстати?

— Да, — Ленар облокотился на столешницу и вернул взгляд на Вильму, — Очень некстати. В компрессионный костюм с ранами лучше не лезть. Если они откроются в условиях вакуума, костюм может просто выжать ее, словно помидор. Ей придется отдохнуть пару дней, пока раны не начнут затягиваться, а потом мы просто зальем их медицинским клеем. Заодно у нее будет время прийти в себя.

— И все? — почесала Вильма поясницу, — Такой вот холодный прагматичный расчет? А о чьих-нибудь чувствах ты хоть иногда задумываешься?

— Конечно задумываюсь, и знаешь, что я недавно узнал про Ирму?

— Любопытно послушать.

— Мне один верный источник донес, что она влюблена.

— В кого?

— А вот это уже самое смешное, — Ленар описал рукой окружность, — Она влюблена во все вот это.

— Не поняла, — моргнула Вильма.

— Она влюблена в эту работу. И боится ее потерять.

— Этого я и боялась, — устало вдохнула Вильма и потерла зудящие глаза, — Ты со своими «спектаклями» повредил ей психику.

— Нет, я узнал об этом еще до спектакля.

— Значит, она еще наивнее, чем мне казалось, — у Вильмы что-то зачесалось под лопаткой. Она закинула руку за спину в попытках зачесать насмерть источник зуда, но мышца в ее предплечье взревела болью, и рука обессилено плюхнулась на столешницу, — Как можно любить эту работу?

— Не знаю, да мне это и не интересно. Если человек любит дело, которым он занимается, но с которым не справляется, знаешь, в чем он сильнее всего нуждается?

— В дружеском совете?