Чтение онлайн

«Чем больше я что-то делаю, тем больше все идет наперекосяк».

Она гипнотизировала запертую дверь и собирала разрозненные мысли. Неужели она и тут напортачила? Как долго ей ждать, пока ее выпустят? Стоит ли ей вообще выходить из склада? Когда кончится вся эта бесконечная череда невезений? Почему против нее обернулся даже корабль?

Оглянувшись, она пробежалась взглядом по складу, населенному сотнями рваных теней, выглядывающих из-за стеллажей, инструментов, оборудования и кустов суперпаслена. Приятный полумрак, зелень и отсутствие людей казались приемлемыми условиями для жизни, и даже тревожное мигание желтых огоньков не нарушало атмосферу самозабвенного спокойствия. Это не ее заперли на складе, а весь остальной корабль заперся от нее. Втянув ноздрями влажный воздух, она ощутила себя в объятиях хрупкого кислородного дурмана, впитала спиной успокаивающий холод металлической стенки стеллажа, плавно сползла по нему на палубу и резко вскочила, когда в нее впились осколки разбитого вдребезги кокона умиротворения. По ушам резанул высокий сигнал сирены, и ряд желтых индикаторов над дверью вытеснились двумя красными — значок замкнутого замка и странный паукообразный значок, загадочным для Ирмы образом символизирующий систему жизнеобеспечения. Пять лет обучения в ААПЛ имени Шварценберга совсем не требовались для того, чтобы понять, что Марвин недоволен качеством воздуха, но даже для машины было весьма необычным решением запирать человека в одном отсеке с потенциальной угрозой для жизни. Согласно инструкциям, которые в него закладывали омытыми кровью чипами, Марвин блокирует отсек без предупреждения лишь в случае серьезной утечки воздуха, пожара или образования опасной для жизни среды. Ирма похлопала глазами и еще раз распробовала воздух на вкус и запах, но органы чувств молчали и отказывались бить тревогу. Встав на ящик с инструментами, она протянула руку к вентиляционной шахте и почувствовала пляшущий на ладони прохладный ветерок. Вентиляция работала, а значит отсек не полностью изолирован.

Программный сбой?

— Кто-нибудь меня слышит? — без надежды спросила она у интеркома, — Я заблокирована на складе, и мне бы очень хотелось освободиться. Есть кто-нибудь сейчас на корабле?

Она вздрогнула, когда интерком ответил ей знакомым голосом, который она никак не ожидала услышать:

— Я здесь и готов вас выслушать.

— Игорь? — спросила она, оттопырив уши и наклонилась поближе к динамику, — Это вы?

— Да, все верно. Это я.

— Что вы делаете на Ноль-Девять? Решили зайти в гости?

Она ударила себя по лбу, осознав всю глупость вопроса, и повторно ударила себя, когда осознала, что первый удар был очень хорошо слышен на том конце внутренней связи.

— Да, можно и так сказать, — прозвучал задумчивый голос, — Я зашел к вам в гости.

— Вы можете позвать кого-нибудь из моих сослуживцев с допуском не ниже второго уровня? Кажется, я застряла на складе, и по-моему это сбой в работе Марвина.

— Уверяю вас, никакого сбоя в работе Марвина нет.

— Вам-то откуда знать?

— Это я запер вас.

На парализованном языке вертелся вопрос «Как», но язык за что-то зацепился и вместо этого промямлил:

— Зачем?

— Затем, что вы опасны.

— Но я же просто выращиваю суперпаслен, — Ирма наклонилась к динамику еще ближе, словно бы так ее слова станут легче для восприятия, — Я не представляю ни для кого опасность.

— Вы представляете опасность для меня. Я доверил вам опасную для меня информацию, а вы предали мое доверие и поставили передо мной невыполнимое условие.

Если слова обладают материальной силой, то эти слова обладали канистрой с горючим и зажигалкой. От них у Ирмы на лице разгорелся пожар, а в горле образовалась пустыня. Она издала раздосадованный стон, лишь бы только чем-то заткнуть неловкую паузу в разговоре, как вдруг посреди пустыни начали вырастать правильные слова:

— Да, я поступила плохо. И вы были правы, я действительно дура. Простите, что поставила вас в неудобное положение, — промолвила она, выкрутившись еще сильнее, — Просто поймите, что я была в отчаянии.

— А сейчас уже нет?

— Сейчас тоже, но сейчас совсем другое. На самом деле я совсем не хочу вредить вам. Я думала, что просто вас припугну, и это послужит для вас достаточным вдохновением, чтобы сотворить для меня какое-нибудь чудо. Это было очень глупо, но в тот момент мне это показалось хорошей идеей.

— Должен разочаровать вас — в космосе не бывает чудес. Если вы сталкиваетесь с трудностями, то либо вы их решаете своими силами, либо вы просто не годитесь для этой работы. Как выяснилось, ваш случай — последний. Жаль, что выяснилось это так поздно.

— Игорь, зайдите пожалуйста ко мне на склад. Вы имеете полное право держать обиду на меня, но если это наш с вами последний разговор по душам, то давайте хоть устроим его лицом к лицу, а не стоя раком возле интеркома.

— Боюсь, даже если бы я и хотел, то не могу к вам зайти, потому что вся третья палуба изолирована.

— Что?! — выкрикнула Ирма высоким писком и вновь задала не тот вопрос, — Зачем вы изолировали третью палубу?

— Как я уже и сказал, вы для меня опасны, — произнес он тоном, от которого на складе стало заметно холоднее, — Я решил, что эта проблема легко решится, если я заполню всю палубу азотом.

— Вы что, хотите у… — последнее слово застряло у нее в горле, не желая произноситься вслух.

— Вот именно. Я собираюсь убить вас и выбрал для этого самый гуманный способ. Вы ничего не почувствуете, кроме усталости. В конце концов, вы просто мирно уснете и не проснетесь.

— И я вам должна спасибо сказать?!

— Вы мне больше ничего не должны. На этой ноте я прощаю вас и надеюсь, что в следующей жизни вам повезет больше. Если хотите, в качестве последней услуги я могу с вами поболтать еще… по моим расчетам где-то минут двадцать, чтобы вам не казалось, что вы умираете в одиночестве.

— Хватит! — истерично выкрикнула она, жадно проглотив дефицитный кислород, — Хватит говорить слова «убить» или «умирать»! Вы же врач, черт возьми!

— Поверьте, мне эта ситуация не доставляет никакого удовольствия. Но вы однажды очень правильно заметили — я летаю с вами в космосе и лечу единицы, когда мог бы быть в крупном госпитале и лечить десятки. Я все обдумал и расставил приоритеты. Надеюсь, вам будет легче от того факта, что ваша жертва в будущем спасет несколько жизней.

Ирма перевела дыхание и уселась на палубу под интеркомом. В черепной коробке начал скатываться клубок, готовящийся перерасти в план спасения.

— А с чего вы взяли, что вас вообще допустят к лечению людей? Мой труп неизбежно будет найден, и начнется расследование, которое приведет к вам.

— В этом я ничуть не сомневаюсь. А поскольку я единственный врач в радиусе десятка световых лет, то исключительно я буду решать, что вас убило и какое отношение это имело ко мне. Вы станете жертвой несчастного случая из-за попадания в ваш организм хладагента, который курсировал по вашей крови весь последний месяц и лишь сейчас нанес решающий удар.

— Вы все продумали, не так ли? — ее взгляд упал на стеллажи с саженцами, — И даже то, что у меня здесь на складе свой собственный завод по производству кислорода?

— К сожалению ваш завод не умеет превращать азот в кислород, поэтому он в каком-то смысле даже ускорит процесс.

Послышался глухой металлический удар затылка о переборку.

— Я ненавижу вас, Игорь! — вновь перешла она на крик, поднявшись с палубы, — Я верила вам и готова была хоть под ваш нож лечь, но вы взяли этот нож и вставили его в мою спину!