Чтение онлайн

Следующим, что она смогла запомнить, была острая боль в предплечье, вытесняющая сознание из тела, и склонившийся над ней Эмиль, который что-то обеспокоенно спрашивал, утешающее положив ладонь ей на плечо. Мысли вернулись в голову и тут же утонули в болевом шоке. Ей хотелось одновременно потерять сознание и проблеваться, но вместо этого она лишь сжалась в позу эмбриона, несколько раз жадно схватила ртом воздух и почувствовала, как ясность мысли вопреки желанию возвращается в голову.

— Похоже, у тебя перелом, — стали первыми словами Эмиля, которые у нее хватило сил разобрать, — Ирма? Ответь, ты что-нибудь еще чувствуешь?

— Да, — выдохнула она, когда к ней вернулся дар речи, — Очень много чего чувствую.

— Что чувствуешь? — Эмиль внимательно разглядывал ее тело в поисках других повреждений, боясь неосторожным движением еще больше навредить коллеге.

— Чувствую, как я ненавижу четвертый строительно-монтажный флот.

Абсолютно каждый буксир в обязательном порядке комплектовался лазаретом, однако ни один из этих лазаретов не комплектовался человеком с медицинской специальностью. Как показала печальная практика, лицензия на медицинскую деятельность практически полностью исключает вероятность того, что ее обладатель является умалишенным социопатом, готовым годами болтаться в большом металлическом ящике и ждать, пока кто-то достаточно сильно порежет пальчик. Врачи не суются в межзвездное пространство, предпочитая помогать людям здесь и сейчас, поэтому экспедиторов заставляют проходить обязательные курсы оказания медицинской помощи. Курсы были ускоренными, но емкими, и по их окончании с курсанта требовали лишь поставить подпись, после чего его отпускали на все четыре стороны вооруженным навыками оказания полевой медицинской помощи абсолютно любому виду латексных манекенов.

Разумеется, курсы никак не могли заменить пять лет медицинской академии и еще пять лет интернатуры, поэтому в случае серьезных травм, отравлений и прочих состояний, угрожающих жизни пациента, инструкция настоятельно рекомендовала держать свои кривые неумелые руки подальше от и без того измученного пострадавшего, и просто стабилизировать его состояние доступными средствами и заморозить в криостазе, где он почти со стопроцентной вероятностью дождется адекватной медицинской помощи.

Освоение астероида 2Г было сложной процедурой и занимало без малого три года, что будет рекордом по длительности коммерческой экспедиции. В пути могло случиться многое, и все члены экипажей должны были быть трудоспособны, поэтому отдел кадров подсуетился и сделал то, что недавно считалось невозможным — нашел врача, готового продать три года своей социальной жизни и подежурить на страже здоровья космических дальнобойщиков.

Фельдшер Игорь Соломенников официально был зачислен в экипаж буксира Два-Пять, находящегося в диаметрально-противоположном конце мультисостава, поэтому не было ничего удивительного в том, что большая часть экипажа Ноль-Девять пропустила ровно столько плановых медосмотров, сколько значилось в планах. Разумеется, Ирма была в списке прогульщиков и не могла быть знакомой с Соломенниковым, но обстоятельства решили это исправить радикальным образом.

Она лежала на койке в лазарете, стараясь не отключиться от дефицита крови в текущих по венам анальгетиках. От туго наложенной шины из пластиковых хомутов и гаечных ключей ее пальцы правой руки переставали напоминать остальному телу о своем существовании. Сквозь дверь до ее уха донеслись шаги, и она резко села. Ее рука, рефлекторно напрягшись, взвыла отдаленными приступами боли, и тут же замолчала, захлебнувшись в обезболивающих.

— Добрый вечер, — соврал Игорь, войдя в лазарет, и, окатив ее беглым взглядом, сходу обронил вопрос, — А вы мальчик или девочка?

Это был до смешного простой вопрос, который моментально загнал Ирму в тупик, заткнул ей глотку и на пару градусов приблизил температуру ее мозга к летальной. Сонливость таинственным образом пропала без вести.

— Я надеюсь, вы понимаете, что вне зависимости от моей половой принадлежности этот вопрос слегка бестактен? — вытолкнула она ответный вопрос из своего ступора.

— Прекрасно понимаю, — пренебрежительно бросил он и уселся за письменный стол, — Просто у вас очень необычная стрижка.

— Ах, это… — протянула она, задумчиво проведя уцелевшей рукой по своему черному ежику, — После третьего криостаза я психанула и сбрила волосы. Отмывать их от геля — сплошной кошмар.

— Надеюсь, это того стоило, — выдвинув из стола ящик, он достал документ с описью медицинского инвентаря и начал неспешно поглощать информацию. Воспользовавшись моментом, Ирма позволила себе внимательно рассмотреть человека, который собирается вмешаться в ее физическое состояние. Серебряные нити в волосах и борозды на лице говорили о том, что он был почти вдвое старше нее. Лет сорок-пятьдесят — идеальный возраст для чего угодно, кроме траты времени на скитания в дальнем космосе. Она попыталась представить, какой гонорар мог заставить его согласиться на участие в этой экспедиции, и от количества нулей в ее голове закончилось место.

Ленар вошел в лазарет с растрепанным видом и положил на стол перед Игорем белую папку с медицинской картой.

— Спасибо, — поблагодарил его Игорь натянутой доброжелательной улыбкой.

— Нужно что-нибудь еще?

— Жесткий лучезапястный ортез бы сильно не помешал, — фельдшер указал взглядом на Ирму.

— У нас таких нет, — растерянно развел Ленар руками и указал на инвентарную опись, — Только термопластиковые лонгеты.

— Каменный век… — последовал озабоченный вздох, — В таком случае, пока вы мне ничем помочь не можете, спасибо.

Стиснув зубы, Ленар шумно вздохнул через нос, оценивающе посмотрел на Ирму и удалился из лазарета. Она провожала его молчаливым оцепеневшим взглядом до тех пор, пока закрывшаяся дверь не отрезала зрительный контакт. По его лицу сложно было сказать, в каких пропорциях в нем смешались злость, жалость и разочарование, но получившийся коктейль был горьковатым на вкус и не нес в себе пользы для здоровья.

— Ирма Волчек… — Ирма резко обернулась на звук своего имени и обнаружила, что Игорь лишь прочел вслух жирную рукописную надпись на ее медицинской карте, — На что жалуетесь?

Еще один до смешного простой вопрос, и Ирме вновь пришлось напомнить своим легким про их прямые обязанности. По его лицу сложно было сходу определить, была ли это шутка или готовый психиатрический диагноз всему отделу кадров?

— Вы ведь с буксира Два-Пять? — смущенно уточнила она, — Вас Эмиль позвал?

— Пока все верно, — кивнул он.

— А вы точно врач?

— Мне сказали, что точно, — прозвучал очередной тревожный звоночек, и безучастный взгляд фельдшера нырнул обратно в документы, — Есть какая-либо аллергия на медицинские препараты?

— Нет, — качнула она головой, — Только на медицинский персонал.

— Хорошо… — задумчиво протянул он, не отвлекаясь от чтения, — До этого травмы руки были?

— С какой целью вы сейчас читаете мою медицинскую карту? — раздраженно спросила Ирма и поправила врезающийся в плечо ремешок редуктора, из которого Эмиль додумался изготовить перевязь.

— Чтобы определить анамнез, и очень надеюсь, что вы мне в этом поможете, — Игорь оторвался от медкарты и бросил на нее неодобрительный взгляд, — Постарайтесь не шевелить рукой.

— Никаких травм не было… Ну, может чуть-чуть порезалась о куст. Еще меня собака покусала. Обожглась о горячий металл однажды. Пять лет назад посадила синяк, когда упала с…

— Достаточно, — он положил карту на стол, поднялся со стула и тихим шагом подошел к Ирме, продемонстрировав ей свою идеальную осанку и способность угрожающе нависать над пациентками. Из-под самодельной шины на него выглянула припухлая кожа, и он с ювелирной аккуратностью взял в руки зафиксированную конечность, словно древнюю китайскую вазу, — Вы ведь знакомы с Вильмой?