Чтение онлайн

– Я не грамотный, чтобы читать в книге. Но все, что назвал лейтенант, - чистая правда.

– Было ли что-то еще?

– Не припомню.

– Кому ты служишь?

Якка погладил ружье:

– Фишмайстера Йориксен был хороший господина. Но, по правде сказать, я вольный охотник, и никому не служу.

Фон Ландау зевнул. Зевнул и Якка – только рот его остался разинутым. Челюсть застыла в пугающем раскрыве. Кошки умеют так широко разевать пасть, но не люди. Казалось, еще чуть – и лопнет кожа на щеках.

Потрясение в глазах охотника сменилось ужасом. Он схватил челюсть обеими руками, нажал изо всех сил, пытаясь вернуть на место. Барон сказал, глядя на его потуги:

– Каждый кому-нибудь служит. Лейтенант – кайзеру, кайзер – дангарскому народу. Магнус Амир Седой служит Сеятелю и великой истине, я служу магнусу и гильдии рыбаков... На твоем месте я бы убрал пальцы изо рта.

Барон щелкнул зубами. Со стуком гильотины челюсти Якки сомкнулись. Если б между ними попался язык или палец – он был бы мгновенно перекушен.

– Итак, вы оба уяснили положение дел?

– Вы – главный, герра обер-фишмайстера...
– сказал Якка с дрожью в голосе.

– Это всего лишь факт. Вы должны осознать нечто большее.

Ландау взглянул на Кляйна. Тот успел отойти от потрясения и начал соображать.

– Герр барон, положение состоит в том, что лишь каталиец Рэд может восстановить шёнбрун. Для этого он должен копать точно согласно цуштанду, включая и секретный компонент.

– Хвалю, - кивнул барон.
– Продолжайте.

– Фишмайстер Йориксен в обиде на вас и вряд ли раскроет тайну. Она останется известна лишь самому Рэду.

– Вы двое наблюдали за ним больше, чем кто-либо. Хочу ваших догадок: в чем может состоять секрет?

Лейтенант и охотник переглянулись. Якка сказал:

– Рэда любит эту девочку, Грету. Когда получил ее, стал копать лучше.

– Учтено, - бросил барон.
– Еще?

– Рэда привык, чтоб его уважали. Дави угрозой или силой – ничего не будет. Попроси как человека – сделает.

– Вот ты и попросишь... Что еще?

Барон глянул на лейтенанта, и Кляйн сказал:

– Полагаю, герр барон, каталиец не считает себя рабом. Вернее, он-то понимает, что находится в рабстве, но работает как вольный, а не камень. Йориксен обещал ему свободу за шёнбрун – лишь поэтому каталиец копал.

– Свободу?
– Ландау издал смешок.
– Он действительно думает, что я отпущу камня, способного копать шёнбруны?!

– Он ждет благодарности, герр барон.

– Ха-ха. Лейтенант, если я при игре в штосс поставлю на туза и сорву банк – туза-то я точно благодарить не стану.

– Тогда...
– Кляйн пожевал губу.
– Хотя бы изобразите благодарность. Не дайте Рэду понять, что он для вас – карта. Желаете вернуть шёнбрун – примите его за человека.

Барон поразмыслил о чем-то, пошевелил густой бровью, затем кивнул:

– Благодарю.

Он сомкнул веки, откинул голову на спинку кресла и издал храп. Потом внезапно открыл глаза и встряхнул головой.

В тот же миг Рэд зашевелился.

* * *

Только идиоты верят в чудеса. Таких парней зовут кладоискателями, они есть в каждой эсфере. Ленивый законник хочет разбогатеть на одном дуэльном споре. Бездарный художник ломит бешеную цену за свой “шедевр”. Темный рабочий ждет, что однажды его возьмут и выберут фабрикантом. А хилый пират, который даже рыбацкую шаланду не возьмет на абордаж, мечтает найти карту и выкопать клад. Отсюда, собственно, и пошло слово.

Рэд никогда в жизни не был кладоискателем. Но вот же штука: взял и выкопал сокровище! Не просто выкопал — а сам же создал! Услышь об этом парни из Старого порта Лаэрты – не побоялись бы рэдовых кулаков и подняли бы на смех. Чего уж там: он и сам себе едва мог поверить. Однако – как тут не поверишь?

Рэд очнулся не в землянке, а в теплом доме Греты. Первый день он запомнил плохо, но первая ночь – дело другое! Сама Грета осталась с ним. Объяснила, как смогла:

– Я буду ухаживать за тобой и кормить тебя, пока не поправишься. Такой мне дали приказ.

И так она румянилась при этих словах, так прятала глазки в пол, что Рэд сообразил:

– Может, тебе велели еще кое-что другое?

Не дожидаясь ответа, поймал ее за юбку и затащил к себе в постель. Она шутливо вырывалась:

– Нельзя, ты же больной!

А он взял и показал на деле, что сломанные ребра оному делу – не помеха.

Назавтра к нему пришли Якка и сокол. При входе сняли обувь и шубы, с Рэдом поздоровались за руку, как с вольным. Якка принес пожитки каталийца из старой землянки: любимые сапоги, резную фигурку девушки, письмо с угольным рисунком. Сокол поставил на стол две бутылки шнапса и жестами объяснил: одна – тебе в подарок; вторую сейчас выпьем вместе. Откупорил, наполнил стаканы и зачитал из словаря:

– Поздравляем тебя, Рэд. Ты совершил неслыханное.

Не в пример Йориксену, он говорил довольно чисто. Рэд спросил:

– А где же фишмайстер? Он первым в меня поверил, ему бы тоже выпить с нами.

И сокол передал Рэду письмо, в котором говорилось:

“Каталиец, прости, не выходит прощаться с тобой. Мой мама болен, я срочно ехать столица. Ты удача, Каталиец. Верь в себя!

Майстер Фритьоф Йориксен”.

Втроем выпили за Рэда, а потом – за фишмайстера Йориксена. Потом сокол зачитал с листа:

– Ты должен знать. Земля есть обвалилась, воды не видеть, шёнбрун не работать. Откопать можешь только ты.

После этих слов оба – Якка и сокол - поднялись на ноги и склонили головы перед Рэдом:

– Мы просим тебя: когда будешь здоров, сделай это.

Рэд никогда не умел искать выгоду. Другой мастер тени на его месте непременно спросил бы: а мне что перепадет? Затеял бы торг, выжал из дангарцев ведро-другое монет. Шутка ли – исцеляющий колодец! Это ж золотое дно!

Но Рэду как-то даже в голову не пришло поторговаться. Больно его тронула искренняя просьба. Якка – вольный охотник, а сокол – тот вообще офицер и дворянин. Но говорят с ним, вчерашним рабом, как с равным себе.

– Идет, - ответил Рэд, - когда поправлюсь, починю колодец. Только вы мне одно скажите: я теперь свободен, верно?

Они не поняли вопроса, и Рэд показал наглядно: снял цепь с камнем со своей шеи и бросил на стол. Сокол порылся в словаре и дал такой ответ:

– Ты свободен. Только когда копать – надевай камень. Чтобы было согласно цуштанду.

На это он согласился. А еще спросил сокола:

– Прости, брат, я до сих пор не знаю твое имя.

– Вольф, - ответил сокол.
– Это значит Волк, по-вашему.