Чтение онлайн

– Прошу любить и жаловать! Наш гость сегодня – мужчина двадцати трех лет, младший лейтенант кавалерии.

Доктор сдернул простыню. Мертвец был голым, бледным и жалким. Чахлая грудь казалась вмятой, на ней расплывалось большое сине-бурое пятно. Альваро замутило.

– Наш гость (назовем его Игнасио) расстался с жизнью при любопытных обстоятельствах, - бодро заговорил доктор.
– Они с однополчанином употребили внутрь большую дозу спиртного, а после вступили в острую дискуссию, для решения коей прибегли к пистолетам. Стрелялись, сходясь до десяти шагов. Наш гость получил попадание в грудь с минимальной дистанции, вскоре случилась остановка сердца. Дуэль состоялась не на черной, а на серой земле, поэтому победитель предстал перед судом за убийство. В свое оправдание стрелок сказал следующее: “Игнасио прикрывал грудь пистолетом. Пуля попала в пистолет, а не в сердце. Игнасио умер не от выстрела, а от испуга”. Если эти слова соответствуют истине, то убийство не имело места, и стрелок должен быть оправдан. Вот почему Игнасио – у нас в гостях!

Неверно будет сказать, что Альваро да Силва боялся трупов. Он не знал, боится ли, - поскольку видел мертвецов за всю жизнь только дважды, и было это давно. Но вот что можно утверждать точно, как сбывшийся факт: оба раза его стошнило.

Он отнял руку у сеньоры, чтобы прижать ко рту.

– Вам нехорошо?
– забеспокоилась дама.

– Нет, это просто… жалость. Бедный юноша погиб в расцвете лет…

– Как и всегда, начнем с наружнего осмотра, - деловито объявил доктор.
– Что мы видим прежде всего? На груди отсутствует пулевое отверстие. Это, как будто, подтверждает слова стрелка, но не будем торопиться с выводами. Отметим массивный кровоподтек размером… Марко!

Ассистент приложил линейку и записал результаты. Запах, источаемый мертвецом, достиг ложи, где сидел Альваро. Труп был свеж, и запах – слаб, но все же ощутим. К горлу подкатил комок. Писатель попытался отвлечься. Не смотри на сцену, смотри на незнакомку! Тонкие брови, чувственные губы… бррр, не помогает… волосы – вот! Они пахнут парфюмом!

Он почти уткнулся носом в волосы незнакомки. Аромат парфюма заглушил тот, другой. Стало намного легче. Чтобы оправдать свой маневр, Альваро прошептал даме на ушко:

– Говорю тихо, не хочу мешать доктору…

– Конечно, - она и сама придвинулась ближе.

– Вы часто ходите в анатомический театр?

– Сами скажите, маэстро.

– Перелом двух ребер слева от грудины, на расстоянии…

– Вас тут все знают. Вы не робеете от вида и запаха… - Ой, про запах сказал зря. Не вспоминать его, только не вспоминать!
– Думаю, вы здесь бывали не раз и не два.

– Стало быть, я – медик?

– Нет, вряд ли.

– Отчего же?

– Полагаю… вы слишком изящны и полны чувства. А все врачи, кого я знаю, - циники и сухари.

– Пена на губах отсутствует, что косвенно отрицает наличие отека…

– Тогда кто же я? Поделитесь размышлениями!

Альваро охотно задумался о ней. О чем угодно, лишь бы не о том, что творится на сцене! Своего носа из ее волос он не вынимал.

– Сначала отброшу банальные версии. Мы встретились в книжном магазине у академии Искусств. Быть может, вы – писательница или поэтесса? Нет, исключено. Я знаю всех авторов Лаэрты, кого стоит знать.

– Дальше, прошу.

– Вы умны и эрудированы, у вас нежные белые пальцы. Очевидно, вы трудитесь не руками, а головой. Быть может, ученый? Но и это вряд ли. Познания ученого обычно очень узки, вас же занимают самые разные сферы: медицина, литература, философия.

– А как вы узнали, что я интересуюсь философией?

– Книга ван Хальма вышла недавно, но вы знаете содержание. А кроме того…

– Какова же причина смерти? Вероятно, повреждение сердечной мышцы и последующая тампонада – то, что в просторечье зовется “разрывом сердца”. Но какова причина разрыва? Осколок ребра, образовавшийся от выстрела, или гипертонический криз, вызванный страхом и спиртным? Пора сделать то, ради чего мы собрались: заглянуть внутрь.

Не делай этого, не смотри туда!
– приказал себе Альваро. Думай о прекрасной незнакомке, только о ней!

– ...кроме того, прекрасно разбираетесь в людях. Не только в мертвых, но и в живых. Чужие души – для вас не темный лес, а раскрытая книга. Так кто же вы?

– Кто же я?..

– Делаем надрез и проникаем в грудную клетку. Уцелевшие ребра стоят на пути. Марко, прошу…

Не смотри туда!.. Раздался лязг железа и отчетливый хруст кости. С белоснежной шеи незнакомки взгляд Альваро перескочил на сцену. Разрезы на коже трупа обнажали мышцы и ребра. Ассистент орудовал здоровенными кусачками, отделяя ребра от грудины. Хрусь!

– П-простите, сеньора, - пролепетал Альваро и кинулся прочь.

Сложно сказать, как он сумел так быстро домчаться до уборной. Видимо, сами мирны указали путь… либо встречная медсестра. Он избавился от содержимого желудка. Выпил воды из умывальника, и его тут же вывернуло снова.

Альваро умылся, прополоскал рот. Тошнота улеглась, в голове прояснилось. И сразу пришла мысль: да уж, о поцелуях можно забыть… Он ощутил стыд и горечь за свою мягкотелость, и досаду от того, как жалко окончилась встреча. Незнакомка испытала его на прочность, и он провалил испытание. Вон Карлос эль Нинья подставил свою задницу быку – и завоевал сердце прекрасной Изабель. А ты, Альваро, не смог даже просто поглядеть на мертвеца…

Завоевал сердце, - подумал он повторно. Случилась остановка сердца.

Странным образом мысли Альваро раздвоились. Одна половина трудилась над самоуничижением. Ты жалок и слаб, куда тебе браться за прекрасных незнакомок! Не сердце пирата у тебя, а сердце труса!

Но вторая половина повторяла эти жуткие слова: разрыв мышцы, тампонада сердца. Каким-то писательским чутьем он уловил, что такое “тампонада”: кровь вытекает из порванной мышцы желудочка и скапливается внутри перикарда. Правильно ли говорить: “внутри перикарда”? Этого писательское чутье не ощущало - но плевать, уточним потом. Важно вот что: кровь накапливается в сердечной сумке и сдавливает сердце, не давая биться. Наверное, это очень больно. Доктор Хуанес схватился за грудь, закричал и упал. Спустя несколько минут он был мертв…

Альваро наспех умылся еще раз – и бросился назад в аудиторию. Вбежал в ложу, упал на свое место, незнакомка посмотрела не презрительно, а виновато:

– Маэстро, простите, пожалуйста. Я не хотела обидеть… Давайте уйдем?..

– Ни в коем случае! Мне очень любопытно!

Он вдохнул запаха ее волос, задержал дыхание и повернулся к сцене. Кроме доктора и Марко, там стояли несколько студентов, пристально глядя в недра распахнутого трупа. Доктор орудовал скальпелем и комментировал:

– Налицо отек. Перикард наполнен кровью. Тампонада уже очевидна, но не ее причина…

– Компрессионная нагрузка от удара?
– предположил один из студентов.

Незнакомка прошептала на ухо да Силве:

– Пожалуйста, не нужно сарказма. Вас коробит от этого – уйдем же отсюда.

– Мне интересно, - повторил Альваро.

– Хотите, чтобы повинилась? Мстительно с вашей стороны, но что ж, имеете право… Хорошо, я поступила глупо.

Он повернулся к ней: ее лицо совсем близко, глаза – большие, тревожные, виноватые… и чуточку насмешливые в то же время. Прекрасные глаза, чего греха таить. Был бы идеальный момент для поцелуя, если б не…