Чтение онлайн

Но это было уже невозможно. Достойный человек должен разорвать контакт, они оба так считали. Пойти на попятную – значило признать себя недостойным. Или намекнуть на романтические чувства, что еще хуже.

Наконец, Альваро сказал:

– Сеньорита, вы не многое потеряли. Я не лучший писатель в Лаэрте, и весьма посредственный наставник.

– Согласна, - буркнула Золотое Перо.

Альваро нахмурился, но продолжил утешать:

– Скоро вы встретите учителя, который любит свое ремесло. А для меня лекции – обуза, с которой я смирился только от нищеты.

– Это заметно, - обронила Беатрис несколько живее.

– Да и генерал Дезерей был прав на счет вас. Вы любите писать серьезно и правдиво, а я иногда жертвую реализмом ради яркости сюжета.

– Мягко сказано, - девушка усмехнулась.

Тут Альваро счел, что проявил достаточно сострадания, и с утешениями пора закончить.

Впереди показалась окраина Лаэрты, и он предложил Фернану:

– Давай заедем к тебе. Люсиль расскажет, чем кончилась демонстрация.

– А также накормит, - проворчал Фернан. – Вы так убегали от этого вашего шпиона, что я не успел поесть.

– Теперь это ваш шпион… - уныло молвила Беатрис.

Альваро объяснил ей, как добраться до дома Фернана. Проехав вдоль Северного сада, обогнув церковь Винсеньи и миновав арочный мост, машина повернула налево и оказалась в районе Обслуги. Тут друзья заметили нечто странное.

На улицах было полно людей, что само по себе не диво для Лаэрты. Но посреди рабочего дня в районе Обслуги люди обычно бегают по делам, утирая пот со лба. Теперь же никто не спешил, все двигались неторопливо и угрюмо, с серьезными лицами. Большинство были одеты как фабричные рабочие: серые холщовые штаны, куртки-безрукавки со множеством карманов. Казалось, люди просто идут на смену, но какая смена начинается в полдень? И откуда взяться фабрикам в кварталах эсферы Обслуги?

Многие шагали прямо по проезжей части, неохотно уступая дорогу машине. На Беатрис и ее паровой экипаж смотрели с плохо скрытой злобой. Тут и там слышалась брань.

Альваро сказал:

– Беатрис, мне кажется, это те самые парни, кого уволили из-за паровых машин. Не знаю, питают они ненависть лишь к самим машинам, или также к их хозяйкам. Чтобы не проверять этого на практике, лучше высадите нас и уезжайте.

Фернан возразил:

– Бедные обреро – такие же достойные люди, как мы с вами, и никогда не обидят девушку. Но вот машина, боюсь, может пострадать. Лучше последуйте совету Альваро...

При первой возможности Беатрис развернула экипаж, и друзья покинули кабину. Альваро тревожно смотрел студентке вслед, пока она не выехала из толпы. Да, людей на улице набралось уже столько, что уместно было звать их толпою. И все они шагали куда-то, увлекая за собой случайных прохожих.

– Куда идете, амигос? – спросил Фернан.

В ответ прозвучало странное:

– Шестой путь. Сегодня они нас заметят!

– А что было вчера? Как прошла демонстрация? – полюбопытствовал да Силва.

Парни в рабочих куртках с неприязнью оглядели его:

– Тебе какое дело, маэстро?

– Идем к Люсиль, она должна знать, - предложил Фернан.

Друзья поспешили к дому семьи Герейра. На ходу Альваро украдкой, избегая смотреть в глаза, разглядывал прохожих. Тут были разные люди: старые и молодые, крепкие и хилые, попадались даже женщины. Помимо фабричных курток, их объединяла еще одна черта: очень скверная обувь. Сношенная, дырявая, подошвы стерты до гвоздей; некоторые люди вовсе шли босиком.

Они бедны, как церковные мыши! – осознал Альваро.

– Любимый! Альваро! – раздался женский крик.
– Обернитесь, я тут!

Люсиль Герейра догнала их и схватила за руки. У нее горели глаза.

– Как славно, что вы вернулись! Назревают такие дела! Идемте скорее!

Фернан сказал, что голоден, и впервые на памяти да Силвы добрая Люсиль отказалась накормить мужа.

– Прости, милый, нельзя сейчас. Если пойдем обедать, опоздаем на вокзал.

– На вокзал?.. – удивился Альваро. – Что мы там забыли? И что вообще происходит?

Горячею скороговоркой Люсиль принялась рассказывать на ходу.

Позавчера “наши” – то есть, уволенные обреро - попытались решить свою проблему так, как принято в Каталии: с помощью спора. Они смогли заручиться поддержкой сильного союзника - эсферы Финансов. Банкиры отправили своих представителей в помощь рабочим. Общими усилиями те и другие выступили в Палате Слова.

Противники наших – доны-фабриканты – вовсе не явились на спор. Они прислали вместо себя законников эсферы Права. По слухам, Фатима-аллен лично инструктировала своих подчиненных. Стоит ли сомневаться: наши проиграли.

Но поражение в споре задело их меньше, чем равнодушие фабрикантов. Наши много лет гнули спины на заводах своих донов – а теперь доны даже не снизошли до встречи лицом к лицу! Люди слова говорят друг с другом, а не прячутся за спинами наемников!

Сотни обреро, ожидавших у Палаты исхода спора, пришли в возмущение. Недолго думая, они всею толпой направились в фабричный район, чтобы все-таки вызвать донов на разговор.Но, как выяснилось, фабриканты предвидели такой поворот. Возле оружейного завода дона Бальбоа путь нашим преградили охранники, а также наемные бандиты из эсферы Тени. Они велели нашим разойтись, а получив отказ – пустили в ход дубинки и кастеты. Бандиты тени были столь же опытны в своем деле, как змеи Фатимы – в своем. Наших поколотили и обратили в бегство, за полчаса все было кончено. Когда подоспели газетные репортеры, на месте остались лишь охранники да заводское начальство. Они изложили свою версию событий: якобы, обреро хотели поджечь цех и саботировать важное для всей Каталии оружейное производство. Охранникам ничего не оставалось, как вступить в бой для защиты завода. Репортеры скушали и ушли. Вчерашним утром в газетах появились кричащие статьи о «безумцах с факелами».

И вот тут просчитался уже дон Бальбоа. Лучше б он честно рассказал, как велел поколотить уволенных обреро. Его назвали бы жестоким, но сенсации бы не вышло: хозяева оружейных заводов всегда слыли акулами. Люди поныли бы о том, какие гады «те», и как досталось «нашим» - поныли, да и забыли. Мир несправедлив, что поделаешь…

Но ложь – иная штука. Недаром каталийцы зовут себя людьми слова: сказанное слово, а тем паче написанное, имеет большой вес. Мало этим гадам жестокости, теперь еще и вранье!

В районе Ремесел поднялось возмущение и сразу же выплеснулось в кварталы Обслуги. Эти две эсферы всегда заодно, что родные братья. На сей раз не сотни, а тысячи человек вышли на улицы. Ядро составили вчерашние обреро, разукрашенные синяками. К ним примкнули другие рабочие, а также масса бедняков из эсферы Обслуги. «Три Быка вместе! Три Быка в одной упряжке!» - кричала толпа. Пока что впряглись только два Быка из трех, но и это была силища.

– Я одного не понял, - спросил Альваро, - почему мы идем на вокзал?