Чтение онлайн

Альваро очень устал от его болтовни.

– Сеньор, зачем все эти рассказы? Хотите выставить людей искусства идиотами?

– Никоим образом! Просто описываю, как люблю свою работу. Чтобы у вас, маэстро, сложилось обо мне правильное мнение.

– Простите?..

– Если соберетесь упомянуть меня в своей книге, то не хочу быть безликим типом. Одним из тех, о ком сказана лишь профессия, и только. Хочу, чтобы мой персонаж имел характер и привычки. Вот вам, кстати, пара моих привычек: когда мне что-то интересно, я говорю: “хм-хм”, а когда слышу чушь – склоняю голову влево.

– Ценнейшая информация, запомню… Мы пришли.

Альваро впустил сыщика в дом. Тот осмотрелся, обратил внимание на дверь.

– Я вижу, у вас нет механического замка.

– В белом районе он не нужен.

– Хм-хм.

Ингрес оглядел первый этаж и, не найдя ничего интересного, поднялся в кабинет.

В выдвинутом ящике стола находилось то, что вчера обнаружил Альваро да Силва. На его блокноте для заметок лежала записка с надписью: “Прекрати это!” А поверх записки – отрезанный палец.

Диего Ингрес внимательно изучил его.

– Хм-хм… Женский. Похоже, безымянный. Кожа грубая, под ногтем грязь. Его обладательника зарабатывает на жизнь не легким трудом…

– Сочувствую ей, - выронил Альваро.

– В записке сказано: “Прекрати это”. Как вы считаете: что именно нужно прекратить?

– Работу над книгой, конечно.

– Откуда вы знаете? Этого не указано.

– Я больше ничего особенного не делаю.

– Не палите из револьвера у себя на заднем дворе?

– Разве это кому-нибудь мешает?..

– Не критикуете других писателей? Не имеете завистников среди коллег?

– Обычное дело среди людей искусства…

– Не водитесь с замужними дамочками?

– Уже месяц, как нет.

– Не участвуете в уличных драках?

– Это была случайность, она к делу не относится...

– У вас насыщенная жизнь, маэстро. Подумайте хорошенько: в книге ли проблема?

Альваро откашлялся.

– Послушайте, сеньор. Все, что вы перечислили, случалось со мной и раньше, но угрозы прежде не поступали. Новое я делаю лишь одно: пишу книгу о реальных людях. Первый из них погиб очень странной смертью. Потому я знаю, что угроза – из-за книги.

– Хм-хм… Зайдем с другой стороны: чего вы ждете от меня?

– Очень странно, что вы спрашиваете. Найдите преступника, сеньор!

– А какой закон, по-вашему, он преступил?

– Смеетесь надо мной?

– И в мыслях не имею. Видите ли, маэстро, закон не преследует людей за действия, которые просто кому-либо не нравятся. Человек может быть наказан лишь за тот поступок, в котором есть состав преступления. Здесь я его не наблюдаю.

Да Силва поперхнулся:

– Вы шутите!

– Отчего же? Этот человек не причинил вам никакого измеримого вреда: не напал на вас, не нанес ущерба имуществу, не подверг шантажу или вымогательству. Он зашел в ваш дом – но вы позволяете это всем желающим. Также он оставил на вашем столе палец. Боюсь, маэстро, не существует закона, запрещающего приносить в чужой дом отрезанные пальцы.

– Но это явная угроза!

– Хм-хм… Позвольте мне отступление от темя, маэстро. Уверен, вы знаете, почему каталийцев зовут людьми слова.

– Конечно, знаю.

– Однако я все же скажу: важнейшим правом человека в нашей стране является свобода слова. Каждый может сказать что угодно, не боясь преследования со стороны закона. Что угодно, маэстро! Например: “Я ненавижу Альваро да Силву”. Или: “Этот мерзавец соблазнил мою жену”. Или даже: “Я тебя прикончу, чертов писака!” Понимаете, маэстро? Угроза словом – это часть той самой свободы слова, которую все мы любим и ценим. Вы, как частное лицо, можете ответить автору записки любым способом, вплоть до вызова на дуэль. Но я, представитель закона, не имею права наказать человека за слова. За любые слова. В частности – за: “прекрати это”.

Альваро осознавал данный нюанс. Но кроме слов оставался палец.

– Дело не только в записке, сеньор Ингрес. Этот негодяй изувечил женщину!

Сыщик склонил голову набок:

– Позволю себе напоминание: в Каталии любая добровольная сделка – законна. Я знал художника, который проткнул шпагой свою модель. Девушка месяц пролежала в больнице и чудом выжила, однако не подала иска. Между нею и художником был договор: он заплатил ей именно за то, чтоб написать портрет девушки, истекающей кровью.

– Вы всерьез думаете, что хозяйка пальца отдала его по своей воле?

– Я думаю, что лишь хозяйка пальца может подать жалобу на его отсутствие. Никто, кроме нее, не пострадал, и, следовательно, не имеет права для иска.

– Но что же мне тогда делать? Ждать, пока он меня убьет?!

– Уверен, такого не случится. Тем более – на белой земле.

Тогда Альваро выкрикнул то, что на самом деле его волновало:

– Но я же не смогу писать!

– Почему?
– искренне удивился Ингрес.

– Да из-за этого! Из-за всего!

– Хотите, заберу палец?

– Вы не понимаете… Я все равно буду думать об этом. А чтобы писать, нужно полностью сосредоточиться!

– Хм-хм… Попробуйте выпить кофе.

На том они распрощались. Диего Ингрес вернулся в участок, прихватив с собой улику, а да Силва поплелся в академию Искусств.

* * *

После лекций он вернулся домой, сел за стол и долго, тупо глядел в стену. Мысль была одна: какого черта эти гады не дают мне творить?! Я же хочу немного: просто сесть и писать! А они, все они, все эти гады будто сговорились...

Сначала Беатрис. Задергала, замучила со своей главой. “Прочтите, маэстро, ну прочтите, ну похвалите меня...” Пустой болтовней все мои мысли распугала!

Потом реформисты. Паровые машины им мешают. Увольняют их, видите ли… Это ваша беда, сеньоры, а не моя. Нечего меня впутывать! Еще и надеетесь на меня – выдумали глупость!Да я сам на себя не надеюсь…

Ну, а потом еще и этот… “Прекрати писать”. Почему я должен прекращать? Может, я только этого и хочу – написать книгу. Я создан для творчества! А вы, мерзавцы, сволочи, мне мешаете!