Чтение онлайн

– Еще слово в таком духе – и я тебя научу вежливости!

– Не научите, мы в белой земле… Кстати, с кем я, собственно, говорю?

– Сальвадор, - процедил стражник сквозь зубы, будто с презрением к своему имени.

– Давеча, Сальвадор, вы дрались на стороне дона Бальбоа. Надо полагать, вы его человек. А я пришел к дону Мадуро.

– Мадуро и Бальбоа заключили союз, чтобы держать в узде твоих голозадых дружков. А ты нацепил браслетик маэстро – и думаешь, до тебя не доберемся?

Альваро пожал плечами:

– На это мне, в сущности, тоже плевать. Если доберетесь – будет лишний повод пожаловаться, и только.

Сальвадор протяжно всосал воздух сломанным носом.

– Повторяю вопрос: что тебе нужно?

– Пишу книгу о героях Солантийской экспедиции.

– Бычье дерьмо! Ты якшаешься с ублюдками, которые хотят развалить фабрику.

– Не хотят.

– Не хотят!
– со злобой повторил Сальвадор.
– Ты себя крутым считаешь? Цедишь вот это по два слова: не хотят, не научишь, мне плевать. Тебе просто повезло, кретин чертов! Элига тебе улыбнулась, без нее хрена лысого ты б меня поломал!

Альваро хмыкнул:

– Да я не претендую. Желаете быть круче – пожалуйста. Мне…

Сальвадор грохнул по столу:

– Тебе плевать, да?!

– Простите, так и есть…

Громила схватил его за грудки:

– Зачем ты с этими ублюдками? Чего вы добиваетесь? Отвечай!

– Мы звали донов поговорить. Пришел бы – узнали бы ответ.

– “Просто поговорить” - конечно! Твои дружки ненавидят машины. Заливают уголь водой, чтоб не горел. Снимают с ног башмаки и кидают в шестерни. А тут, значит, собрались три тысячи баранов и загородили дорогу, чтобы “просто поговорить”!

– Да, - ответил Альваро.
– Так и было.

– Ну, тогда говори. Чего тебе нужно?

– Написать книгу.

– Заладил! Ты пишешь ради дружков из трущоб. А чего хотят они?

– Справедливости.

– И в чем она? Взять эту кучу недоносков обратно на работу? После того, что они творили?! Да скорее море высохнет!

Альваро промолчал, начиная злиться. Нападки громилы пробили толщу его тоски и достали-таки до нервов.

– Разрушить паровые машины?
– допытывался Сальвадор.
– Вернуть все, как было? Ты сам понимаешь, что это бред. Время назад не развернешь. Давай еще развалим дома и будем жить в шалашах! Вместо стейков жрать сырое мясо! Бред же!

Альваро не отвечал, и Сальвадор хряснул кулаком по столу:

– Не молчи, ну! Ты ж у нас умный писатель, ты за справедливость! Вот и ответь: как будет справедливо? Чего вы добиваетесь?!

Вот сейчас да Силва пожалел, что так и не удосужился выяснить цели реформистов. Лекции Фернана он слушал без лишнего внимания, увы. А так бы славно было сейчас сказать что-нибудь этакое и припечатать этого хама! Прицепился к человеку в тоске!..

– Что, все мысли растерял?
– ухмыльнулся Сальвадор.
– Орать в толпе проще, чем самому связать три слова?

Альваро встряхнул головой – и принял вызов. Он, конечно, не знал планов желтых лент, зато имел прекрасную, отточенную годами фантазию.

– Я скажу, слушай внимательно. Мой дед – дон Рикардо Флорес – вписал свое имя на Свиток. Его роман “Змея в камыше” - жемчужина мировой литературы. Дон Рикардо почил в лучах славы и богатства. Но мой папа – его сын – потерялся в блеске отца. Боялся не оправдать, не дотянуться, посрамить – так и прозябал всю жизнь заштатным драматургом при мелком театришке. О титуле дона он и не мечтал; даже браслет маэстро надел на закате лет, за год до того, как спился. Что же получил в наследство я? Знания – и кучу долгов, ничего больше. Тем не менее, мой труд и талант принесли мне славу и деньги, и серебрянный браслет. Придет время - я стану доном, но буду продолжать писать. А значит, беды и радости всех писателей останутся близки мне, как рубашка к телу.

– И что, черт возьми… - начал Сальвадор, но Альваро не дал себя перебить.

– Умение – ключ, открывающий двери успеха. Доном становится не сын прежнего дона, а тот, кто талантлив и трудолюбив. Карлос эль Нинья, пиратский барон, начинал простым стрелком. Филиппе ди Берро, прим-аллен искусства, до сих пор вытупает на сцене, как в молодые годы. Даже Фатима-аллен, этот демон во плоти, эта безжалостная шпага Иоланты, в юности трудилась простым адвокатом. Умение – ключ к вершинам! Именно это правило отличает Каталию от империи камней и Муарийских эмиратов, и всех прочих государств. Именно это сделало нас самой передовой страной в целом мире – страной паровых машин и нарезных стволов, блистательных опер и гениальных книг!

– Однако во всем этом блеске, - продолжил Альваро, - есть одна червоточина. Она зовется эсферой Производства, или же Ремесла. В любой другой профессии талантливый мастер может стать доном – но не у вас. Дон ремесла – это человек, владеющий фабрикой, а она переходит по наследству. Простой обреро никогда не сможет ее купить, как бы хорошо ни трудился. С другой стороны, ни один фабрикант ни дня в жизни не стоял за станком. Фабрикантов с детства учат считать деньги и помыкать людьми, а не нарезать резьбу или снимать фаску. Ваши доны – выходцы совершенно иной среды, нежели обреро. Потому им наплевать на беды последних. Что хуже всего: именно доны – равнодушные к жизни большинства – становятся алленами. За Высоким Столом интересы рабочих представляют люди, не имеющие понятия о том, каково быть рабочим! И вот теперь, сеньор, мы подошли к сути. Вы спрашивали, чего я хочу. Я хочу, чтобы из трех алленов Ремесла лишь один был фабрикантом, а двое других выбирались из обреро и мастеров. Дон Кристобаль Мадуро рвется за Высокий Стол? Пусть он добровольно уступит свое кресло лидеру желтых лент! Вот о чем я с радостью напишу в своей книге!

Повисла тишина. Сальвадор утратил дар речи. Двое часовых у дверей заслушались так, что раскрыли рты. Один из них спросил:

– Вы, значит, требуете отставки дона?..

Альваро поднял браслет своей эсферы.

– Я – человек искусства, а не ремесла. Я не в праве чего-либо требовать от ваших донов. Но вы же слышали пословицу: “Писатель – совесть общества”? Я делаю лишь то, что положено совести: не даю виновным покоя.

С триумфальным видом он направился к двери. Сальвадор спохватился:

– Стой! Мы еще не закончили!

– Я закончил, - ответил писатель.
– Если дон Мадуро захочет побеседовать, пусть напишет лично и сам придет на встречу. А вами я сыт по горло, сеньор.

– Задержите его!

Альваро уронил руку на револьвер:

– Попробуйте.

Один из часовых буркнул:

– Не дури. Мы на белой земле.

А второй побледнел, сообразив, что к чему.

– Вы держите меня против воли, - сказал Альваро.
– Похищение человека – страшное преступление. Это вы нарушаете белую землю. Я буду защищаться.

– Не выпускайте!
– рявкнул Сальвадор.

Но охранники разошлись в стороны, один из них отпер дверь перед Альваро. Писатель отсалютовал, коснувшись двумя пальцами шляпы, и вышел прочь.

Мари фон Дорт имела повадки, свойственные бережливым людям. По воскресеньям она клала в кошелек ровно столько денег, сколько могла себе позволить истратить за неделю, и до следующего воскресенья не добавляла ни пфенинга. Потому она пока еще не заглядывала в тайник. Поступок мужа оставался не замеченным.