Следы на воде
Шрифт:
– Отправил – что?..
– Отказ.
– Кому?..
– Прим-аллену Искусства, моему заказчику.
– Давно?!
– Этим утром.
Вот теперь друг осознал ситуацию. Осознание проявилось сполна, когда Фернан прижал да Силву к стене, схватил за грудки и стал трясти, приговаривая:
– Чертов кретин! Что ты наделал?! На что ты жить будешь, а? Эринезский осел!
– Ну хватит, уймись...
– пытался вырваться Альваро.
– Семь тысяч эскудо – в помойную яму! Вторые семь тысяч за один месяц! Совсем взбесился с жиру?
– Да нет же, послушай…
– Не хочу я тебя слушать, богач несчастный! Ты хуже паразитов, они хотя бы ценят деньги! Я вот живу на сотню в месяц… А ты – четырнадцать тысяч – псу под хвост!
Герейра отскочил от него и схватил кучу конвертов со стола.
– Когда снова захочешь выкинуть гору денег – просто позови меня! Скажи: “Фернан, я ненавижу деньги! Забери эту мерзость!” И швырни в меня всей пачкой, вот так!
Фернан подбросил в воздух пачку бумаги, листы посыпались ему на голову, как праздничное конфетти.
Альваро вздохнул и опустился на диван.
– Возможно, я слегка погорячился…
– Слегка?!
– Ну, я попробую написать какой-нибудь роман… Наверное, издательство примет его по старой памяти. Через годик будет гонорар…
– А этот год ты как проживешь?
– Продамся в рабство, наверное... Благо, есть покупатели: Беатрис жаждет моих знаний, Малена – всего остального… А, кстати, еще лекции! Выжму из академии пару монет…
Фернан погрозил ему кулаком.
– Нет уж, ты напишешь дону Филиппе, извинишься и пообещаешь книгу.
– И не подумаю.
– Подумаешь!
– Это же позор.
– Ты хотел жалеть себя – получай повод.
– Теперь дон Филиппе не поверит, что я справлюсь. Видел бы ты мое ему письмо…
– О, Владыки бездны!.. Тогда вот как поступим. Завтра опросим дона Мадуро, ты напишешь о нем блестящую главу и отправишь дону Филиппе. Он оценит и простит твою глупость!
– Не оценит и не прочтет, и я не пойду к дону Мадуро.
– А я сказал – пойдешь!
– А кто ты такой, чтобы повторять мне, что ты сказал?!
Они еще долго препирались. Фернан был свеж, полон гнева и вскормлен отменными домашними харчами от Люсиль Герейра. Да Силва - измучен тоской и трехдневным пьянством. Он не имел шансов в этой битве и, обессиленный, признал поражение:
– Ладно, я пойду к Мадуро и попробую сделать главу. Если ничего не выйдет – виноват будешь ты…
Приняв эти условия, Фернан отправил друга спать. А сам не пошел домой, но улегся тут же, на диване.
– Я присмотрю, чтобы ты не наделал глупостей.
– Все мое существование – глупость…
Уже засыпая, Альваро пробормотал:
– Да, я не сказал тебе про палец…
– Какой палец?
– Женский... Ерунда, забудь.
* * *
Эсфера Производства занимает восточную окраину Лаэрты – равно удаленную от изящества морского побережья и восихитиельных видов на горы. Нельзя войти в фабричный район и не заметить этого. Разительная перемена бросается в глаза, едва переступаешь границу: все здания вокруг становятся огромными, квадратными и бурыми, как грязный кирпич. Чтобы скрасить тоскливый вид, на стенах здесь малюют пестрые гротескные рисунки. Бык пляшет в обнимку с тореадором, грузная баба гоняет хилого мужичка, мирны напиваются в хлам, Винсенья дрыхнет, голая по пояс… На белых стенах приморских вилл это смотрелось бы забавно, а здесь – лишь усиливает тоску.
Богатые дома фабрикантов располагаются на холме, откуда можно обозреть весь район. Любой дон промышленности, подойдя к окну, легко найдет взглядом свои цеха и оценит старательность их работы – по густоте черного дыма над трубами. Холм защищает фабрикантов от грязи: тяжелая сажа оседает обратно в низину, имения донов остаются чисты. Вдобавок, холм огражден белыми столбами, а жилища обреро стоят на серой земле. Пожалуй, многое в этой картине подтверждает бунтарские мысли Люсиль и Фернана…
Особняк дона Мадуро был обнесен каменной стеной с железными пиками по гребню. Вооруженный часовой потребовал показать документы через оконце в воротах. Альваро показал приглашение, часовой позвал начальника вахты, и лишь с его позволения ворота открылись. Альваро был один, Фернана нынче отвлекли какие-то реформистские дела.
По двору прохаживались несколько часовых с ружьями за плечами, слышался собачий лай и звяканье цепей. Особняк, выстроенный в светлом стиле неоклассики, уродовали хмурые решетки на окнах. И все это – в белом-то районе! Сквозь пелену апатии Альваро ощутил удивление. Дон Мадуро боялся, хотя бояться ему – здесь! – было нечего.
– Вижу, ваш хозяин любит безопасность?
– спросил Альваро у охранника.
– А вы против?
– Мы же в белой земле...
Охранник не ответил. Да Силву провели не в главный, а в боковой вход особняка, впустили в помещение, напоминавшее не то караулку, не то комнату для допросов. За столом, надвинув шляпу на глаза, сидел какой-то тип, мало похожий на фабриканта. Писатель удивился:
– Где же дон Мадуро?
Двое охранников заперли дверь на засов и встали по сторонам. Мрачный тип за столом скинул шляпу и велел да Силве:
– Садитесь, сеньор бунтарь. Поговорим.
Внеазпный поворот сюжета, - пронеслось в голове у Альваро. Нос у этого типа был сломан. Посреди угрюмой щетинистой рожи торчала белая припарка.
Да Силва молча сел через стол от противника. Что-то же должно разделять врагов. Тогда были рельсы, теперь столешница...
– Итак, чего ты хочешь от дона Мадуро?
Да Силва хотел напиться, упасть в ноги Малене и пожаловаться на жизнь. От чертова фабриканта он не хотел ничего. Он пришел сюда лишь под давлением друга.
Лучший ответ, который удалось измыслить, был таков:
– Написать книгу…
– Ясный хрен. А зачем тебе книга про него? Как она поможет твоим дружкам? Думаешь оклеветать дона?
– Нет...
– Вы, стадо баранов, остановили поезд! Кинулись на нас с молотками! А теперь ты просто пишешь книгу? Не смеши мои кулаки!
Альваро сказал абсолютно честно:
– Сеньор, я в тоске и плевать хотел на все, а особенно – на то, верите вы мне или нет.
Громила оперся на стол и наклонился над ним: