Чтение онлайн

– Привет, чертяка, - сказал Дукат.
– Ты, значит, на счет книги?

– Привет и тебе. Все верно.

– Каналья, - обронил квартирмейстер и ушел.

Прошло еще сколько-то времени. Альваро продумал эмоциональную дугу чувств Карлоса с женою и начал подбирать выразительные средства. Вернулся квартирмейстер, сверкнул золотым зубом и бросил:

– Идем.

На сей раз в форте стояла тишь. Не разгружались бочонки с вином, не летали радугой шелка, не смеялись девицы. Двое парней упражнялись с саблями, но как-то уныло, без задора.

– Я сильно помешал?
– спросил Альваро.

Золотой Дукат сказал:

– Ты с ним, чертяка, полегче.

– В каком смысле?

– Сам увидишь.

Вошли в башню, двинулись вверх по лестнице. Квартирмейстер сказал тише:

– Ты, чертяка, писатель. Язык хорошо подвешен?

– Не жалуюсь.

– Ты там постарайся. Сделай что-нибудь.

– Что сделать-то?..

– Придумай. Если чего надо – я здесь, рядом.

Дукат остановился на площадке и открыл перед да Силвой дверь кабинета. После такого вступления Альваро чувствовал тревогу. Осторожно шагнул через порог и позвал:

– Дон Карлос?..

Дверь захлопнулась за спиной. В кабинете стоял сумрак, тяжелые шторы душили свет. Пахло вином, табаком и пороховым дымом. Альваро увидел бочонок на столе, пустую кружку с воткнутым в нее пистолетом, осколки стекла на полу – и лишь потом заметил хозяина кабинета. Карлос эль Нинья лежал на полу между столом и креслом. Трубка валялась рядом, очевидно, выпав изо рта. Пиратский адмирал был в стельку пьян.

Альваро на миг растерялся, но потом вспомнил фамильный рецепт семьи Герейра и крикнул через дверь:

– Принеси кофе, черного перца, апельсинового сока!

Затем подошел к окну, чтобы впустить в комнату солнце. Но едва штора сдвинулась и первые лучи озарили кабинет – грянул выстрел: баммм!

Альваро подскочил от неожиданности. Эль Нинья сидел на полу с дымящимся пистолем в руке.

– Никакого света. Подойди.

Голос был ясен, язык не заплетался. Альваро приблизился.

– Доброго дня, дон Карлос.

– Дай руку.

С помощью Альваро он смог подняться с пола – лишь для того, чтобы сразу упасть в кресло. Ноги не держали пирата, но слова звучали твердо:

– Хорошо, что ты пришел.

– Конечно, хорошо! Я знаю рецепт спасительного эликсира. Сейчас мы его примем – и похмелье как рукой снимет.

– Принимай сам. Я хочу опьянеть. Не выходит.

Он потянулся и взял кружку, но не стал наполнять. Он будто даже забыл, что собирался сделать. Поглядел на кружку с торчащим пистолетом, покачал головой и спросил:

– Скажи, да Силва, что мне делать?

– Послушать моего совета и выпить кофенадо…

– Ты не понял. Что мне делать вообще? С жизнью?

– В каком смысле?

– Сядь, не стой над душой. Ты заслоняешь мне тьму… Куда дальше жить? Каким курсом?

Альваро сел. На всякий случай убрал пистолет подальше от эль Ниньи, попутно убедившись, что он разряжен. Сказал:

– А разве вы сбились с курса? Все же у вас хорошо: большой флот, славная крепость, красавица-жена…

От последнего слова эль Нинья дернулся. Эхом повторил:

– Жена. Жена…

Догадка пронзила Альваро.

– Где донья Изабель?

– Изабель… - простонал эль Нинья.

– Она… жива?

В дверь постучали. Альваро не двинулся с места.

– Что произошло?

– Иди открой.

Он открыл, взял поднос с кофе и соком. Вернулся к столу:

– Дон Карлос, ответьте: что случилось?

– Ты просил эту дрянь. Сядь и пей.

Альваро сел, но не стал пить. Молча смотрел в ожидании ответа. Эль Нинья сказал:

– Нет ее.

Альваро онемел. После смерти люди попадают в бездну либо в синеву – смотря, как прожили жизнь. Донья Изабель ушла в синеву, тут никаких сомнений. Она-то сама была синевой!.. В таких случаях нужно радоваться и поздравлять родных и близких: человек ушел туда, где будет вечно счастлив. Но слова радости застряли комом в горле.

Он только выдавил:

– Болезнь?..

– Дай мне трубку.

Альваро поднял и подал. Карлос ногой придвинул к себе шляпу, валявшуюся на полу. Вытряхнул в нее пепел и заново набил трубку. Долго тщетно щелкал огнивом, пока да Силва не помог. Флибустьер выдохнул струю дыма.

– Слушай…

Болезнь отпустила донью Изабель. Говоря по правде, никто даже не знал, что за хворь это была. Канальи-врачи городили всякую чушь, да впрочем, эль Нинья давно потерял к ним веру. Изабель просто чахла, как цветок без воды. Однако недели две назад понемногу пошла на поправку. То ли снадобья помогли, то ли бесконечная забота мужа – так или иначе, она смогла вставать с постели, выходить на прогулки по двору, разговаривать с людьми. Сходила с мужем в оперу – и даже улыбалась. Вспомнила о красоте, съездила к цирюльнику, сделала прическу. Побывала в квартале ювелиров, примерила какие-то цепочки… Словом, Изабель оттаяла, отпустила ледяная лапа.

И вот четыре дня назад утром она сказала: “Любимый, я хочу на выставку. В галерее дивная экспозиция картин. Новый взгляд на мирн и Древних!” Из живописи эль Нинья предпочитал картины с кораблями, а на худой конец – с голыми барышнями. В этом он и заверил супругу, однако решил поехать с нею. Так он был счастлив видеть ее здоровой, что не хотел расставаться даже на час. И вот они отправились в галерею Элисте.

Картины оказались еще те – видно, у художника ум за разум заехал. Бедной пташке от них сделалось плохо, сказала: “Выйдем, на свежий воздух”. Пошли прогуляться вокруг галереи, идут рука об руку, Изабель все дрожит из-за этих картин… Как вдруг сбоку, из подворотни, ба-бах! – бутылка прямо им под ноги. Пташка испугалась, эль Нинья озверел. Ринулся в подворотню, чтобы проучить – но никого не нашел. Шутник успел куда-то спрятаться. Карлос плюнул на него, вышел обратно на улицу – а пташки нет. Он туда, он сюда – нет нигде! Только вдали какая-то повозка за поворот вильнула.

Он примчался в форт, собрал людей. Вместе обшарили весь район вокруг галереи. Подняли на уши и стражей, и альгвасилов. Прочесали все улицы на полмили вокруг – ни следа! Изабель была – и не стало.

В душе Альваро поселился холод. Уже на половине рассказа он понял, что произошло. Белый район, как и с доктором Хуанесом. Неуловимый злодей, которого не видел никто. И палец – женский палец!
– прислан ровно тем же вечером!

Но сказать об этом – язык не повернулся. Если рассказать то, что знает Альваро, у Карлоса не останется сомнений: донья Изабель мертва. Это его прикончит. Единственное, чем держится Карлос, - вино и надежда.

– Не падайте духом!
– сказал Альваро.
– Никто не видел ее мертвой. Наверное, Изабель жива! Просто заблудилась в переулках, лишилась чувств от духоты. Ей помогут, она придет в себя и вернется. Не теряйте надежды!

– Забавно, что ты сказал именно так. Знаешь, сколько раз я слыхал эти слова? Моряк схлопотал пулю, рана загноилась. Идет третий день, он бредит и горит огнем, дырка смердит дохлятиной. Но найдется кто-нибудь, скажет: “Дружище, не теряй надежды!” ...А бывает и хуже. Штормом снесло с курса, порвало паруса. Неделю болтались в дрейфе, штопались. Истратили припасы, надо зайти за водой. Ближайшая земля – муарийская, корсару там один привет - пеньковый галстук. Затемно подошли, насколько можно. Спустили шлюпку, погрузили бочки, обмотали весла тряпками, чтобы не плескало. Рассчитались по жребию, шестеро сели и погребли. Мы ждем. Ночью подходим к берегу, днем откатываем в море. День прошел, второй, третий… А на карте ясно показано: ближайший ручей – в миле от берега. Час туда – час назад… Всем на шхуне уже все понятно. И вода вышла начисто, в глотках дерет песком. Пока не сдурели от жажды, нужно идти прочь, искать другую гавань. Но какой-нибудь каналья непременно подойдет и скажет – угадай, что? “Капитан, давайте еще подождем. Не нужно терять надежду!”