Чтение онлайн

Сокол усмехнулся и сунул ложку в рот Рэду.

– Зорге ум дихь.

Каталиец стал нарочито жевать, надувая щеки: мол, все отстаньте от меня, рот занят, ничего не могу поделать. И вдруг ощутил на себе взгляд.

Шагах в десяти Ландау кормил бригадира. Бригадир с набитым ртом что-то нашептывал барону. Оба глядели на Рэда.

У выхода из храма его встретили два солдата.

– Хальт! Варте ауф дем фишмайстер!

Рэд понял последнее слово и решил подождать: видимо, Йориксен хочет поговорить с ним. Но подошел другой мастер-рыбак. Барон фон Ландау бросил солдатам сухой приказ и зашагал куда-то. Вояки толкнули Рэда: следуй за ним. Рэд пошел, солдаты дышали ему в спину.

Чего хочет Ландау? Проучить? Если так, то маловато стражи взял. Этих двоих Рэд поколотит почти без труда. Разве что они его сразу пристрелят… Но это вряд ли: кто ж тогда выроет шёнбрун!

Однако Ландау шел не к поселку, а в сторону, в лес. Становилось тревожно. Вспомнилось, как властно, надменно говорил барон с Йориксеном. Вспомнилось и то, что Йориксен младше барона лет на пятнадцать. Ландау приехал недавно, но главный тут – именно он. Велит расстрелять – солдаты подчинятся. Но за что расстрелять-то? Пасть вовремя не открыл?!

– Тьфу, крабья чушь! – хохотнул Рэд вслух, чтоб покуражиться.

Барон Ландау обернулся и задал вопрос. Возможно, такой: «С чего ржешь, каталиец? Что ты нашел смешного?» От его тона Рэду стало не по себе. Барон говорил как человек, знавший нечто совсем не веселое. По меньшей мере, не веселое – для Рэда.

– Ну, я… - начал каталиец.

Ландау не стал слушать ответ. Не потому, что не понимал каталийского. Просто ответ раба его не интересовал.

Спустя минуту они вышли на поляну. Там высились три кучи земли и зияли три дырки в земле. Ландау подошел к первой и ткнул пальцем вниз. Каталиец посмотрел туда.

Это была заготовка колодца. На дне стоял бывший сосед Рэда – Тот Без Ногтей. Стоял на четвереньках. И рыл землю голыми руками.

У него имелась лопата – лежала тут же, рядом. Но раб не применял ее, а по-собачьи ковырял землю. Работал он только левой рукой. Правая была в таком состоянии, что годилась лишь для опоры: три пальца на ней распухли, как сосиски, и имели темно-багровый цвет. Зараза проникла в кровь, пальцы гнили. Это лечится только одним способом: отрезать целую кисть.

– Владыки бездны… - выронил Рэд.

Ландау переместился к другой яме и кликнул его. Рэд заглянул туда. Незнакомый ему раб жрал сырую землю. Да, он тоже копал колодец – но с каждой лопаты брал щепоть грунта и бросал в рот. Всего щепоть – но с каждой лопаты. Яма имела ярдов пять глубины. Этот раб ел землю уже пару недель. Его лицо напоминало сплошной отек, со лба ручьями стекал пот. На глазах у Рэда камень скрючился и стал блевать черной массой.

Ландау перешел к третьей яме. С замиранием сердца Рэд заглянул и туда. Там работал Борода Лопатой, он всего-навсего дергал волоски из бороды и клал по одному в каждую лопату. Это было облегчение. С таким цуштандом можно жить.

Но после первой поляны Ландау повел Рэда на вторую. И на третью. И на четвертую. И на пятую. И на…

По всему лесу вокруг селения были раскиданы такие поляны. На каждой имелось по нескольку ям. В каждой яме копошилось существо, пугающе похожее на человека. Кто-то копал ложкой, кто-то стоял на коленях и молился, кто-то плевал на землю. Кто-то колол себя шилом и капал кровью в каждую лопату. Кто-то охаживал себя по спине плетью...

После третьей поляны Рэда мутило, после пятой трясло. По приказу барона солдаты примкнули штыки и держали ружья на изготовку. Каталиец будет смотреть – либо будет заколот. Но Рэд и не сопротивлялся. Что-то в нем, некое злое мрачное упрямство, желало все досмотреть до конца.

Рэд увидел старика. Нельзя понять, как он ухитрился дожить до седин. Наверное, был куплен уже стариком – и сразу брошен в колодец. Старик работал вслепую: вместо глаз зияли пустые глазницы.

Рэд увидел парня, который копал бутылкой. Осколком разбитой бутылки, если сказать точнее. Когда-то давно, наверное, парень старался не порезаться. Сейчас, на седьмом ярде, дошел до тупого безразличия к боли. Стекляшка врезалась в руку, кожа висела лоскутками. Он копал.

Рэд увидел рыжего Шульца, своего бывшего соседа. Тот копал, голый ниже пояса. На одной ноге пальцев уже не было, на второй – гноились. Мужское естество Шульца напоминало синий прыщик между ног. Вряд ли Шульц станет отцом. И вряд ли когда-нибудь сходит по нужде без боли, и вряд ли домучается хотя бы до весны. Однако он продолжал копать!

Никто никому не помогал. Никто никому не сочувствовал. Каждый сам выползал наверх по земляным ступеням и вытаскивал каждое ведро земли. Даже если уже не мог ходить. Даже если колодец имел десять ярдов глубины, и ступени покрывал лед. На глазах Рэда камень упал с полдороги и расшиб голову. Утер кровь шапкой, сгреб землю обратно в ведро и снова полез наверх. На той же самой ступеньке опять поскользнулся и грохнулся вниз. Вытер голову, взял ведро, стал сгребать землю…

Рэд ждал момента, когда Ландау позлорадствует: «Смотри же, каталиец, как тебе повезло! Ты прим-аллен удачи в сравнении с этими беднягами! Смотри и бойся, я могу сделать такое же с тобой!» Но Ландау молча шел дальше и просто показывал колодцы. Ничто не менялось в его лице. Он не пытался напугать Рэда. Лишь информировал о том, как устроен мир, не питая на сей счет никаких эмоций.

Рэд увидел ямы, где работали женщины. Одна должны была плакать. Она рубила лопатой луковицы и прижимала к носу, но глаза уже настолько пересохли, что не давали ни слезинки. Она щипала себя и била по щекам, и дергала за волосы. От боли красный воспаленный глаз все-таки испускал слезу, девушка бережно брала ее пальцем и бросала на лопату.

Другая женщина была беременна. Судя по размеру живота, ребенок родится прямо в яме. Возможно, так и задумано.

Третья читала книгу. Смотрела в страницу, запоминала абзац, и, произнося его вслух, вонзала в землю лопату. Повезло. Слава Древним, вот так повезло!

Четвертая была мертва. Сидела в колодце почти голая, в одном исподнем, покрытая инеем. Рэд помнил из своего опыта: когда замерзаешь, тело сходит с ума, и кажется, будто тебе жарко. Засыпаешь в приятном тепле, чтобы уже не проснуться. Его тогда спас Якка, ее – никто. Увидев труп, Ландау просто двинулся дальше. Покойницей займутся те, кому следует.

Слыша из ямы женский стон или плач, Рэд умолял Древних: только бы не Грета! Хотя сам уже знал: Греты здесь не будет. Румяные щеки, упругая грудь, блестящая коса. Грета слишком здорова для той, кто копает. Она спаслась, откупившись другим делом. Все эти несчастные в ямах ненавидят ее ровно так же, как бригадир и Шульц, и Борода Лопатой ненавидят его, каталийца. Двое счастливцев в целом селении: он и Грета.

Колодцы не закончились. Рэду казалось, они не кончатся никогда. Но солнце начало клониться к закату, и приближалась его смена. После долгих часов молчания, он обратился к Ландау:

– Герр барон…

Движением брови фишмайстер выразил легкий интерес. Не лишне узнать, что каталиец понял из его урока.

– Ихь должен арбайт, - сказал Рэд, указав на заходящее солнце. – Ихь хабе цущтанд.

Вот теперь Ландау задал единственный вопрос, который заранее для этого случая перевел на каталийский: