Чтение онлайн

Князь Витольд встряхнул ее:

— Замолчи! Забыла, что сговорена? Сегодня обручение! Рошаль, она правда рабыня?

Канцлер скривился:

— Почему ты у меня спрашиваешь? Спроси у барона.

Но Нель не мог ответить. Опять закашлялся, выхаркивая соленую слюну, и тогда Агле выскочила из-под куста:

— Обручение с Юргеном уже было!

— Когда?

— Сегодня ночью. Я свидетель.

— Девица, — взревел князь Вакарас граф Ауле и Рушенец, — если ты со мной в игры играешь — счас не время и не место! Порешу. В казематах сгною.

Он говорил как будто тихо, но лицо, багровое от гнева, твердило, что Витольд едва сдерживается. Рошаль почти шагнул между ним и ведьмой.

— Это правда! В замковой часовне обручились заполночь.

— Не было! Такого не было! Почему я не знаю?

— Помнишь, ты заснула у сундука внезапно? — заговорила Агле вкрадчиво. — Потом встала и... к князю... пошла. Говорила, что ты рабыня, а он сказал, ему это все равно.

Она глотала медленные слезы. Комок застрял в горле, и слова выходили невнятно и с трудом.

Майка беспомощно обернулась на отца, Рошаля, барона Береша, опустившего глаза. Распахнула свои — странно светлые, почти белые на загорелом лице.

— Этого не было. Неправда...

Подняла руки, точно защищаясь.

— А тому доказательство есть, — сказала Агле жестко. — Обручальный браслет Юрге... князя Вакараса у тебя на сундуке.

Нель побледнел. Он выглядел так, словно нож вонзился в старую рану и медленно проворачивался там.

— Это неважно, — сказал он тихо. — Все равно она моя рабыня.

— Князь сказал, что потребует, чтобы ты Майку... княжну Михалину... освободил. Или выкупит, за сколько скажешь, чтобы освободить самому.

— Этого не было! Я во сне... я не понимаю... — глухо твердила Майка. Отец крепко взял ее за плечо:

— Набегалась? Перед всем замком позорище! Перед слугами. Перед Юргеном!

— У меня ничего не было с ним никогда!

— А это? — отец поднял ее руку со сверкающим магистерским перстнем, повязка, верно, сползла и потерялась в море, и лиловый камень предательски сверкал на хрупкой девичье руке.

— Это чтобы Неля спасти! — Майка рванулась.

— Отпусти ее, — выдохнул Нель. — Тут... ерунда какая-то происходит. Я... не знаю, чьи это интриги. Но разберусь.

— Давайте успокоимся, — сказал Рошаль. — И навестим опочивальню арьи Михалины. Если янтарный браслет... более приличного вида там есть, то... Витольд, и дай мне осмотреть ее. Если она ударилась головой — может быть временная потеря памяти.

— Если бы она ударилась головой — уже бы потопла, — сердито бросил граф. — Давайте все со мной. И ты, — он оглянулся на Агле, — тоже.

Они стали подниматься к Ужиной. Барон Береш старался держаться отстраненно и демонстративно на Майку не смотрел. Отец, наоборот, крепко держал долговязую за плечо.

— Отпусти ее, Витольд, — терпеливо сказал Анри. — Ты ей руку сломаешь!

— Я прут березовый о ее задницу сломаю! И за прыжок этот сра.ый, и за выбрыки все ее.

Но руку Майки все-таки отпустил. Она задержалась, идя подле ведьмы:

— Агле, котичек! Скажи, скажи, что это все неправда! Что обручения не было! Я проснусь, и все будет как раньше!.. — шептала она. — Я Неля люблю, его одного люблю. Не могло такого быть, чтобы я сперва с одним, потом с другим! Ты наврала!

— Могло, — заметил Рошаль. — В сомнамбулическом состоянии девицы могут не осознавать своих действий.

— Ты хочешь сказать, моя дочь свихнулась? — прорычал князь, открывая подвальные двери.

— Нет, но переживаний было слишком много. Ей нужен покой, отдых, и я хотел бы за ней понаблюдать...

— Я не сумасшедшая! — Майка распахнула глаза и наставила ногти, готовая исцарапать законника.

— Тогда веди себя как подобает, — рявкнул отец. До башни с Майкиной опочивальней они дошли в молчании. Агле посторонилась, не входя первой, чтобы не подумали, что браслет она подкинула. Хотя откуда бы у нее взяться такому дорогому?

Витольд поднял знак обручения и осуждающе потряс перед Майкой. Она покачнулась. Нель тоже был белее мела. На долговязую он старался не смотреть.

Витольд, наоборот, развеселился и вздохнул облегченно:

— Думаю, о сегодняшнем инциденте никто не станет болтать? Барон Береш, я прошу вас подписать вольную моей дочери. А вас, Рошаль — составить и заверить документ.

Белокурый красавец глянул на Майку и упрямо сжал губы:

— Нет.

— Нель, будьте благоразумны... — начал Анри.

— Сколько я должен заплатить, чтобы получить эту бумагу? — спросил Витольд.

— Нисколько. Майка останется моей рабыней.

— Вот кто... не в своем уме, — заметил князь. — Ладно, чего ты хочешь за ее свободу?

— Ничего. Майка не продается.

Агле невольно залюбовалась Берешем, с таким достоинством он держался. И понимала, что никакими уговорами его не сломить. Кажется, он выбрал между дружбой и любовью и готов был до конца держаться за последнюю.

Майка встрепенулась, глаза засияли. Она спряталась у Неля за плечом, хватая его за руку. Он руку девицы стряхнул. Она завсхлипывала.

— Интересно, что Юрген скажет на это? — протянул Рошаль, точно давая барону возможность отступить. Тот вскинул белокурую голову:

— Мне не важно, что он скажет. Она моя рабыня и моей останется.

— Она моя дочь!!!

Ар Ауле и Рушенец без замаха хлестнул Неля по щеке. Изготовился для второго удара. Рошаль успел поймать князя за руку. Барон улыбался, кривя рот. Кровь ползла из ноздри. Несколько секунд длилось молчаливое противостояние глаза в глаза.

— К-куда п-присылать с-секундантов? — спросил Нель заикаясь.

— Т-ты… освободишь мою дочь, немедленно!

— Нет. Но я женюсь на ней.

Витольд сжал кулаки, мускулы задвигались на плечах, вспучивая рукава.

— Ты меня плохо слышишь?! Ты ее освободишь!

— Давайте поговорим, когда мятеж закончится, — поджал губы Рошаль. — Деритесь, хоть поубивайте друг друга. Но не сейчас.

И показав Берешу кулак, подтолкнул князя Вакараса к выходу.

1492 год, июнь. Окрестности Ауле и Эркельский тракт