Чтение онлайн

Прибежала моя мать. Она стала громко причитать, обвиняя Эркатогу в случившемся. Я пытался сказать, что старушка не только не виновата, а что именно она спасла меня от смерти. Но слов моих никто слушать не захотел. Скоро меня унесли в дом.

Эркатога, не сказав в своё оправдание ни слова, величественной походкой удалилась через главные ворота.

Болел я долго - около года. Ведун Антип - мой дедушка - перепробовал все средства, но поставить меня на ноги не мог. Я слабел с каждым днём...

Из этой тяжёлой поры мне запомнился один разговор.

Отца дома не было. Разговаривали дед Антип и моя мать.

– Это всё колдунья проклятая, Эркатога, виновата!
– мать прижимала маленькие кулачки к груди и с тоской смотрела на меня. Слёзы катились по её ввалившимся от горя щекам.

– Пустое говоришь!
– укоризненно покачал головой Антип.
– Эркатога так же виновата в болезни Церапа как я или ты!

– Ты защищаешь колдунью?!
– от удивления мать перестала плакать.

Дед Антип пожал плечами.

– Раздавленные пальцы давным-давно зажили, - сказал он.
– Ушибы тоже. Но болезнь осталась внутри...

– Ну, так сделай же что-нибудь! Ведь ты ведун - знахарь!..

– Ведун от слова "ведать", то есть знать, - скорбно покачал головой старик, - а я не знаю, что с нашим мальчиком. Вот если бы Эркатога...

– Нет!
– мать вскинулась и заметалась по комнате точно птица.
– Только не она!.. Только не она!..

Дед Антип ушёл, не сказав ни слова.

С каждым днём мне становилось всё хуже. Тело во многих местах покрылось язвами и гнойниками. Я уже не вставал и внутренне приготовился к встрече со своим старшим братом, погибшим год назад на Южной заставе.

Однажды ко мне подошла мать. Она встала на колени и, уткнувшись в подушку, зарыдала. Потом подняла на меня глаза, полные слёз и обречённо проговорила:

– Я не хочу, чтобы ты умер, но, позволив Эркатоге прийти, я навсегда потеряю тебя!..

Тогда я не понимал, о чём она говорит.

На следующий день я увидел у своей кровати Эркатогу. Мне до сих пор не понятно, каким образом она узнала о решении матери, ведь никто в поселении не знал, где живёт старуха...

Эркатога разглядывала меня очень долго. Уже начали слезиться глаза, но я не мог моргнуть, пока она что-то искала на дне моих глаз. А потом я услышал её голос. Он звучал иначе, чем при нашей первой встрече: сейчас в нём чувствовались и боль и душевная надорванность.

– Я вылечу вашего сына, - заговорила она, не глядя на мою мать.
– Но я должна его взять с собой.

– Я знаю...
– голос матери сделался тусклым и мёртвым.

– Он пробудет у меня долго.

– Я знаю...

– Но потом он вернётся к вам.

– Я знаю...

Больше я ничего не запомнил из того далёкого дня.

Следующее моё яркое воспоминание - это необычное коническое строение со свисающими со стропил пучками сухой травы; стены, сложенные из толстых жердей и сплошь завешанные неизвестными мне предметами; открытый очаг, горящий ярким фиолетовым пламенем. Возле очага фигура Эркатоги, склонившейся над закопчённым котлом. Она стоит ко мне спиной и не может видеть, что я очнулся. Но едва мои веки дрогнули, она спросила:

– Жжение в груди есть?

Я прислушался к себе - никаких болей!

– Я уже здоров?..

Мой голос вырвался из горла и зримой бабочкой затрепетал над пламенем очага. Мне стало не по себе.

– Ты можешь ходить, но до выздоровления ещё далеко. Встань и отведай моего отвара.

Она перестала помешивать содержимое котла. Медленно повернулась ко мне. Я не узнал её! Быть может, если бы я проспал лет двадцать или тридцать, то за этот срок Эркатога могла состариться и выглядеть именно таким образом. Но едва ли я спал больше двух дней!

Эркатога заметила моё изумление и сказала:

– Не смотри на то, к а к я выглажу, смотри на то, что в н у т р и меня!..

Её слова были для меня загадкой, но я послушно поднялся и пошёл к костру.

– Сядь здесь.
– Эркатога указала на место возле очага.
– Пусть огонь познакомится с тобой.

Я послушно сел на округлый камень. В тот же миг пламя костра, словно услышав слова Эркатоги, потянулось ко мне. Я вздрогнул и попытался вскочить.

– Не бойся огня...
– голос Эркатоги остановил меня, заставив послушно вернуться на место.

Огонь осторожно лизнул мой живот, и... я ничего не почувствовал! Было немного щекотно и необыкновенно приятно. Я протянул руки навстречу огню - он принялся осторожно лизать их, словно маленький ласковый щенок.

Мне показалось, что я задремал. Когда вновь открыл глаза, то увидел ужасную, отвратительную картину: всё моё тело сочилось гнойной кровью. Я раскрыл рот, чтобы закричать, но захлебнулся не родившимся криком, потому что Эркатога, поливая моё тело пахучей бурой жидкостью из котла, медленно нараспев произносила одну-единственную фразу:

– Угорь - на угорье, фурункул - до фурии, чирей - к чиркам очарованным!.."

46.

Зодчий неожиданно для себя захлопнул книгу.

– Зачем!..
– Вопрос девочки взорвал тишину библиотеки.
– Зачем ты это сделал?!

Зодчий в растерянности молчал, с удивлением посматривая на свои руки, только что совершившие непоправимое. Закрыв книгу - сейчас это стало совершенно ясно - он уже не мог вернуться к недочитанным страницам!