Чтение онлайн

В первый год моего пребывания там я нашла на полке в игровой рваную коробку с пазлом. В нем было какое-то сумасшедшее количество деталей. Я собирала его уже около часа, когда одна из воспитательниц обронила, проходя мимо, что многие детали в нем потеряны. Конечно же, это меня не остановило. Я пропустила обед, а потом и ужин, боясь отойти от него хоть на минуту.

Тогда мы еще не успели сколотить нашу банду и я ко всем относилась с большой опаской. Впрочем, как и остальные ко мне. Я знала, что, если отлучусь хоть на минуту, картинку могут сломать и все мои труды пропадут.

Я закончила собирать пазл перед отбоем. В нем действительно не хватало деталей. Что удивительно, я отлично помню количество недостающих – тридцать одна. Чего я совершенно не могу вспомнить, так это что было на нем изображено. Пейзаж, натюрморт, герой из мультфильма или животные? Я пытаюсь представить, но перед глазами только огромное множество рассыпанных на полу деталей.

Вот и сейчас я будто собираю тот самый пазл. Все сходится, но нескольких фрагментов не хватает, и совершенно непонятно, что же я собрала.

Вера Кузьминична, психолог, которая работала с нами в детском доме, всегда говорила мне, что умение доводить все до логического конца дорогого стоит. Якобы не всем это дано и даже не всегда этому можно научиться.

Я верила ей, меня грела мысль о том, что есть во мне что-то ценное. Потому что чем очевиднее было, что отец за мной не вернется, тем более ненужной я себе казалась. Об этом мы тоже много разговаривали с этой чудесной женщиной. К счастью, во взрослом возрасте мысли о собственной никчемности ко мне не возвращались. В чем я, несомненно, видела результат работы психолога. А вот от мыслей об отце отделаться было не так легко.

В конце концов я укрепилась в мысли, что детдом – это надолго. Часто представляла себе даже не то, как отец возвращается за мной, а то, что где-то они сейчас вместе с моей матерью. О ней я совсем ничего не знала, поэтому в моих фантазиях она часто виделась мне в образе то ли феи, то ли белокурого ангела.

Возможно, я была недалека от истины в своих детских мечтах. Быть может, они действительно сейчас вместе. Просто не на этой земле.

Поняв, что в конторе мне делать нечего, я с чистой совестью отправилась домой с намерением провести тихий вечер за книгой. Но, перелистнув пару страниц, поняла, что мысли мои далеко от сюжетных перипетий.

Я все время возвращалась к истории с Милой – именно она сейчас не давала мне покоя. Более того, мне не удавалось собрать все детали воедино.

Если предположить, что медкарта не врет и Вероника вынашивает двойню… О втором ребенке никто из ее окружения не обмолвился и словом, как и она сама. Допустим, о нем действительно никто не знает. Может ли спустя девятнадцать лет этот самый ребенок объявиться в виде трупа? Трупа сестры-близнеца Людмилы?

Людмила могла вообще не догадываться о существовании собственного двойника. Если он, конечно, был. Что, если деспотичный отец успел убедить Веронику отказаться от одной дочери под предлогом, что с двумя ей не справиться? Возможно даже, что ему удалось скрыть от нее тот факт, что она вынашивала двойню. Он мог заранее договориться и подкупить медперсонал, который действовал по его указке. На момент родов медики могли и не подозревать, что в день икс Павел Светлов был уже мертв. В таком случае даже сама мать может не знать о существовании второго ребенка.

Допустим, была вторая девочка. Она выросла в детдоме, как я, либо в приемной семье. И необъяснимым образом погибла вскоре после смерти сестры. Недаром говорят, что у близнецов особая связь.

Тело девушки попадает в городской морг, где ее, естественно, принимают за Людмилу Светлову, тело которой загадочно исчезло. Все бы хорошо, но как в ее карман попадает абонемент в библиотеку на имя Милы? Не наши же расстарались его подсунуть, чтобы закрыть вопрос. Да и смысла в этом мало: до вскрытия было и так очевидно, что это и есть пропавшая Мила. Выглядят они идентично.

Тогда получается, что из квартиры Светловых увезли тело сестры, а Людмилу нашли на днях возле мусорных баков. Но что сестра делала в квартире, где не проживала? И знала ли Вероника о подмене? Выкрасть тело из морга могли именно для того, чтобы все остались убеждены, что умерла именно Мила, и не установили истинную личность покойной.

Все-таки версия слишком фантастическая, чтобы быть правдой. Голова шла кругом, и не терпелось поскорее обо всем расспросить Веронику.

Я даже набрала Костю. Он уверил меня, что помнит о моей просьбе и старается изо всех сил выйти на нужных людей и медицинские документы. Я пообещала больше его не торопить и отключилась.

Утром я была в конторе раньше Селиванова. Более того, купила ему кофе и ждала у кабинета с большим бумажным стаканом в руке. Свой я уже успела выпить. Не то чтобы коллега заслуживал такого обхождения, но уж очень не терпелось отправиться с ним к дому Светловых.

– Ну лиса, – пропел Антон, приближаясь к кабинету.

– Поехали? – с ходу предложила я.

– Погоди ты, нормальные люди еще спят.

Вспомнив образ жизни Вероники, я решила, что он может быть прав. Мы вошли в кабинет, я поставила на стол стакан с кофе и вынула из сумки бумажный пакет с пончиками, пристроив его рядом. Антон громко прихлебывал кофе и что-то напевал себе под нос, умудряясь при этом жевать.

Наконец, когда он поел, попил и даже попел, мы покинули кабинет. По дороге я говорила без остановки, излагая все свои версии и предположения. Селиванов все больше кивал и мычал. Я надеялась, что хоть что-то в голове его отложилось и мы сможем продуктивно побеседовать с Вероникой.

– Говорил же тебе, еще спит, – раздраженно сетовал Антон, глядя на наручные часы и давя на кнопку звонка свободной рукой. – Надо было к обеду ехать или вечером.

– Позавчера вечером ее не было, – пожала я плечами. – Ладно, давай к соседке поднимемся.

– Так-так, о соседке мы не договаривались, – попытался было возразить Селиванов.

– А если она чертовски обаятельна и харизматична? – не сдавалась я.

– Ага, и весит четверть тонны? – парировал Селиванов, не давая обвести себя вокруг пальца. Он продолжал настойчиво звонить в дверь. Наконец сдался. Опустил руку и в досаде смачно ударил ею по двери. К нашему удивлению, дверь, громко стукнув о раму, чуть приоткрылась на нас. Я потянула ручку на себя, и мы убедились, что она не заперта. В общем-то, учитывая дружбу хозяйки с зеленым змием, это было неудивительно.

Я вопросительно посмотрела на Антона, как бы спрашивая, будем ли мы вторгаться в чужое жилище. Он смотрел на меня в ответ скорее растерянно, чем одобрительно. Тем не менее я приняла это как сигнал к действию и вошла.

– Вероника! – громко позвала я, не особенно рассчитывая на ответ, раз уж и дверной звонок ее не разбудил.

– Следователь Селиванов Антон Борисович, – зачем-то громко представился мой спутник, будто эти слова должны действовать на любого лучше будильника.

– Не старайся, не дома она, – сказала я ему, когда, пройдя мимо гостиной, открыла дверь в соседнюю комнату, которая, очевидно, была хозяйской спальней. Тут царил хаос, поддерживающий общее настроение квартиры. На полу валялись наушники, пепельница, нижнее белье вперемешку со стаканами. Ящики комода были неплотно прикрыты, из них торчали кончики каких-то вещей. Постель была скомкана и пуста.