Чтение онлайн

– Не томи, – взмолилась я.

– Я узнал, что случилось с сыном Светловой. Жду тебя в ресторане напротив моего офиса, часа через два.

– Я буду, – заверила я и отключилась.

Следующие пару часов я не находила себе места, пытаясь предположить, что же мне расскажет Костя. На место встречи я явилась за тридцать минут, выпила две бутылки воды, три раза сходила в уборную. Время тянулось очень медленно. Наконец у входа я заметила знакомую фигуру. Костя махнул мне рукой. Снял пальто и направился ко мне.

Тут же подскочивший официант принял заказ. Я не сводила с Кости глаз.

– Дырку просверлишь, – усмехнулся он.

– Если надо будет, я и две могу, – улыбнулась я. – Для симметрии.

– История такая. Мальчонку действительно оставили в роддоме. Два месяца он лежал в педиатричке. Каким-то чудом добрал положенные граммы и оказался в доме малютки.

– Парень очень хотел жить, – присвистнула я.

– Да. Детей, в свидетельстве о рождении которых стоит прочерк в графах мать и отец, быстро усыновляют. В первую очередь тех, у кого нет проблем со здоровьем.

– У сына Светловой были? – предположила я.

– На самом деле нет, – покачал головой Костя. – Просто недоношенные дети догоняют своих сверстников только годам к трем. Кто-то с последствиями вроде нарушения зрения или слуха, отставанием в развитии. Ну а Светлову повезло: он хоть и догнал других детей только ближе к трем с половиной, но обошелся без последствий.

– То есть он жив? – осторожно спросила я.

– Да, – улыбнулся Костя. – Вполне, проживает в нашем городе. Его так никто и не усыновил.

– Понятно, – кивнула я, вспоминая свое детство. – Всем нужны новорожденные, здоровые и красивые.

– Примерно так, – развел он руками. – Не мне тебе рассказывать.

– Получается, ему, как и Миле, сейчас уже девятнадцать, значит, он выпустился из детского учреждения?

– Да, после дома малютки он попал в детдом, что на улице Заречной. Ну а чуть больше года назад по достижении совершеннолетия поступил в строительный техникум. Прописан в общежитии при нем.

– Значит, учится там? – уточнила я.

– Скорее числится, – хмыкнул Костя и протянул мне лист из блокнота. – Вот, тут адрес, ну и имя – Воскресный Демид Сергеевич.

– Значит, от матери ему даже имени с фамилией не досталось? – протянула я. – Впрочем, никто не ожидал, что мальчик вообще выживет. Отсюда и фамилия, наверное.

– Ну да, медперсонал решил, что это сродни воскрешению, – подхватил Костя.

Мы простились, а я опустилась на подоконник в коридоре между горшком с фикусом и забытой кем-то кипой бумаг.

Если подытожить: сын Вероники выжил вопреки прогнозам врачей и вообще всему. Более того, все это время жил в этом же городе. Было ли об этом известно Светловым – непонятно. Вряд ли Вероника интересовалась судьбой ребенка.

Шла бы речь о сестре, это многое объяснило бы. Как минимум то, что в городе с разницей в несколько недель умирает одна и та же девушка.

Я не заметила приближения Селиванова: он остановился в метре от меня. Стоял и смахивал невидимые пылинки со своего зеленого свитера.

– Ты чего здесь? – кивнул он на подоконник.

– Сын Светловой выжил, вырос и живет в нашем славном городе.

– Вот как, – вроде бы не поверил Антон. – Светлова об этом знала?

– Боюсь, что на этот вопрос сможет теперь ответить только он сам.

– Я не сомневаюсь в твоей способности задавать правильные вопросы, – подмигнул Селиванов и пошел к лестнице.

Я в себе тоже не сомневалась, а потому без промедления отправилась к общежитию. Строительный техникум располагался в историческом здании в центре города. Вдали от основных улиц, в коротком и узком переулке. Особняк начала прошлого века радовал глаз отреставрированным фасадом персикового цвета. Что неудивительно, учитывая, что заведение готовит строителей. Напротив него красовалось добротное здание общежития в четыре этажа. Не такое интересное по архитектуре. Хотя в расцвет советских времен, когда оно было построено, наверняка выглядело очень современным.

В холле рядом с турникетом за хлипким столом сидела дородная дама преклонного возраста. На плечах шаль, на лице негодование.

– Коврик почто положен? – крикнула она, очевидно, обращаясь ко мне: никого другого в помещении не было.

Я молча вернулась к порогу, тщательно вытерла ноги о то, что она назвала ковриком. Хотя растянутый кусок ткани больше напоминал половую тряпку.

– Тщательней вытирай, – комментировала она, не сводя с меня глаз. – Носят мне с улицы всю грязь.

– Я… – начала было, снова приближаясь к турникету.

– К кому пришла? – грозно перебила меня она. – Документы вынимай.

– К Воскресному, – ответила я и действительно достала документы.

Я раскрыла удостоверение и помахала им перед вахтершей, надеясь, что ей трудно будет прочитать, что в нем значится.

– Вот как, – она скрестила руки на груди. – Что натворил-то?

– Ничего, – пожала я плечами. – Воспитательная беседа, новый указ у нас.

– Это правильно, – кивнула женщина. – Преступность нужно предотвращать.

– А он склонен? К преступности?

– А черт его знает, мутный он какой-то.

– Где я могу его найти?

– Третий этаж, восьмая комната. От лестницы налево.

Она открыла турникет, а я направилась к лестнице. Нужную дверь нашла без труда. Постучала и услышала протяжное:

– Кто?

– Я, – не нашла я более подходящего ответа.

– Заходи.

Я пожала плечами, потянула за ручку и вошла. Комната была узкая и длинная, рассчитана на двоих. Всего тут было по паре: кроватей, столов, тумбочек и табуретов. Только холодильник одиноко громоздился у входной двери. Ему компании не досталось.

– Ты кто? – Парень, сидевший за столом, поставил кружку и отодвинулся. – Новенькая, что ли?

Он был очень худым и длинным, а на макушке у него торчал забавный чубчик рыжих волос, уложенный на одну сторону.

– Демид… – начала было я.

– Так нет его, видишь же, – рявкнул парнишка.

– Я думала, рыжие должны помогать друг другу, – растянула я рот в улыбке.

– Слушай, если ты от него беременна или он у тебя денег занял, так я за соседа не в ответе. Когда появится – не знаю, хочешь – сиди жди, – он кивнул на кровать напротив.