Чтение онлайн

– Шувалов полностью уверен, что Лидия с сестрой уехали из города на несколько дней. Она не успевает ему сообщить, что осталась дома, да и некуда торопиться.

– Таким образом, Шувалов убивает не только супруга Лидии, но и ее саму, – посуровел Субботкин.

– И когда появляется у Кузнецова с обещанной оплатой услуги, выглядит весьма неопрятно и помято, по словам последнего. Его гложет чувство вины, он даже решается приехать в больницу. Может быть, надеется, что его присутствие рядом поможет ей выкарабкаться, или хочет облегчить собственную душу.

– Или убедиться, что это точно она? – предположил Субботкин.

– Это ты у него и узнаешь, – улыбнулась я. – Ну или кто у вас этим делом займется.

– Кто бы ни занялся, у них своих дел полон рот.

– Ну уж вы тут сами решайте, что с этим делать. Кстати, в цирке информацию о том, что Лидия вела какие-то дела после выхода на пенсию, не подтвердили.

Мы простились, и я отправилась на улицу. Проходя мимо скамейки, на которой в прошлый раз поджидал меня Ланс, невольно поморщилась и отвернулась.

Прежде чем я успела осознать, что делаю, села в такси и назвала адрес Лазаря. За дверью его квартиры стояла уже знакомая мне тишина. Я спустилась во двор и долго стояла там, глядя на темные окна квартиры. Шел противный дождь, я непроизвольно ежилась, но не могла двинуться с места. Где же его носит в эту минуту? Впрочем, не знаю, понравится ли мне ответ на этот вопрос.

В поезде я усиленно гнала от себя мысли о нем. Благо мне было, о чем подумать. Теперь ясно, что мотив расправиться с Вениамином Лысенко у Шувалова однозначно был.

Предположим, спустя год он возвращается к уже опробованной схеме и пытается одним махом избавиться от обоих сыновей Лидии и невестки. Повод для этого мне видится лишь один: они начали его подозревать. Только почему сейчас, а не год назад? Да и какой смысл умалчивать об этом в разговоре со мной? Если братья хотели, чтобы Шувалов понес заслуженное наказание, смысла молчать нет.

Я пыталась вспомнить всех, с кем беседовала по поводу Лидии. Вряд ли кто-то мог подозревать о ее романе на стороне. Братья посещали родителей нечасто, слишком заняты были здесь, как это обычно бывает. Неужели она сама открылась кому-то из них?

В таком случае Матвей или Кирилл, а может быть, сразу оба ждали больше года. Для этого должна быть причина. Не сразу поняли, кто может быть злодеем, пытались найти любовника матери все это время?

Ну и самое основное: какую роль во всем этом могла играть Людмила Светлова, а также ее мать? Не исключено, что нужно искать ее связь не с Аллой, а с Шуваловым.

Точно ясно одно: с Лысенко обязательно нужно снова поговорить. Чтобы занять себя в оставшееся время, я коротко описала Селиванову результаты поездки и собственные размышления. Закончила просьбой организовать с братьями серьезный разговор в нашей конторе или у коллег. Где угодно. Сам пусть разбирается, мне важен результат.

Проснулась я с легкой болью в горле. Не стоило стоять вчера под окнами. И дело не только в дожде.

– Природа всегда на страже нашего здоровья, – говорила Дуня. – Любую болезнь можно вылечить, если знать противоядие.

К каждому возможному недугу мы готовились заранее, собирая различные травы. В медпункте к этому привыкли не сразу, но в итоге просто махнули на нас рукой. Им же проще: работы убавилось. Так продолжалось какое-то время, пока Лава не загремел в больницу с судорогами. Там вскоре ему диагностировали острое отравление.

Сначала грешили на нашу столовскую еду, но больше ни у кого из детей никаких симптомов не было. В лазарете Славка молчал как рыба. Однако врачи быстро докопались до сути: в организме у него нашли какое-то токсичное соединение. По всему получалось, что дело было вовсе не в еде.

После выписки в медпункте Дуне устроили настоящий разнос. Решили, что она опять напоила парнишку каким-то отваром, отчего он и загремел в больничку. Как бы ни отрицала свою причастность подруга, ей никто не поверил. С той поры наше самостоятельное лечение стали пресекать. Хотя нашей компании это не помешало продолжить заниматься собирательством.

– Вот дурак, – отчитывала Лаву Дуня, когда вернулась из медпункта. – Ты же помереть мог. Зачем дафну брал?

– Чего? – протянул Славка в недоумении.

– Волчью ягоду. Только не заливай, что со смородиной перепутал.

– Я в интернете прочитал, что она клещей отпугивает.

– Зачем тебе интернет, когда у нас Дуня есть? – вмешалась я.

– Тебе в голову не пришло, что необязательно ягоды есть, достаточно запаха? – сетовала подруга.

– Я всего три штуки съел, – виновато бубнил Лава. – Кстати, вкусные.

– Вкусные, – передразнила его Дуня. – Еще одна-две, и все.

– Что – все? – испугался он.

– Летальный исход, – буднично ответила Дуня, а Славка заметно напрягся. Через минуту она ворчливо добавила: – Лечи теперь дурака такого.

– Так вылечили же, – удивился Лава.

– Отпустили не значит вылечили.

Следующие две недели Славка как по расписанию подходил к Дуне три раза в день, ел, пил, нюхал какие-то травы, порошки и морщился. Я так и не поняла: действительно ли ему нужно было это лечение, или подруга просто решила его проучить. Так или иначе, после того происшествия Лава перепроверял у Дуни любую информацию относительно растений, лекарств и ядов.

Лансу вся эта история казалась дико смешной. Какое-то время он Дуню иначе как ведьмой не называл. Пока она не напомнила ему, что цыгане вообще-то столетиями лечатся травами. Ланселот мигом поник и больше над подругой не подшучивал. Огорчился, что знания о травах цыгане передать ему не успели. А может быть, расстроился, что его легенда дала трещину. Как бы то ни было, правды мы тогда так и не узнали.

Я открыла ноутбук и попыталась связаться с подругой. В конце концов, мы договорились созваниваться. Она ответила со второго раза. Дуня сияла от радости.

– Извини, не смогла сразу ответить. Как раз своих из дома провожала, в парк пошли. Отличный момент, чтобы поболтать.

Мы действительно поговорили о том о сем. Когда разговор дошел до погоды, я поняла, что нужно действовать, иначе придется прощаться.

– Дуня, скажи, можно ли отравить человека так, что он впадет в состояние, близкое к смерти, но все же останется жив?

– Паралич? – уточнила она.

– Нет, что-то другое. Так, чтобы сердечные ритмы и дыхание нельзя было заметить.